Дело было в Питере в начале двухтысячных.
Метро Чернышевская - для тех, кто не знает - это самый центр города. Не тот парадный центр с памятниками, колоннами, музеями и туристами. А просто тихая зелёная часть города в километре к востоку от Летнего Сада и в трехстах метрах на юг от ветреной бурой Невы .
От метро - по переходу на другую сторону улицы. Угловой дом.
Дом этот, только лет 15 назад, когда никаких людей в жёлтом ещё не было конечно.
Сидит девочка на картонке и просит денег на булочку. На вид лет десять ей. Одета во что-то неопрятное и нелепое. Какая-то цветастая юбка и растянутая серая кофта. На ногах, впрочем, вполне себе обувь - приличные целые босоножки.
- Дай, говорит, дядя, на булочку!
Я огляделся - может, пасёт её кто? Не заметил никого.
- Что ж тебя дома не кормят что ли? - спрашиваю.
- Мама болеет, дома сидит. Я ей на еду денег собираю, - голос убедительный. И сама худющая такая!
- На булочку дай денег! - продолжает она.
Прямо рядом продуктовый магазин.
- Пошли, говорю.
Зашли в магазин.
Подходим к хлебному отделу.
- Какую, - спрашиваю, - булочку?
Девочка неуверенно тыкает в нарезной батон.
Беру батон, ещё какой-то пирожок.
Выходим на улицу.
- Иди, поешь. И маме отнеси! - говорю. Где живёшь?
- Там! - махнула рукой с обкусанным пирожком. А сама глаза опустила. В другой руке полиэтиленовый пакет с завёрнутым в бумагу батоном.
- Ну давай. Привет маме!
Я зашагал прочь. Солнце светит, настроение приподнятое.
Почти завернул за угол.
Обернулся. Девочка доела пирожок и направилась в мою сторону - да, ей тоже до угла и дальше через дорогу - туда, куда махнула пирожком, туда, где дом, туда, где мама.
Пирожок. Я тоже хочу пирожок!
Развернулся и пошёл обратно.
Завернув обратно за угол, я почувствовал, что меня как будто обдали ледяной водой из ведра. С размажу и без предупреждения.
Я даже не успел вдохнуть.
И сразу, в один момент перестал верить попрошайкам.
Как перестают в один момент верить в Деда Мороза.
Девочка стояла ко мне спиной - я как раз застал момент, когда она достала батон из пакета и равнодушно бросила его в урну.
Ещё тёплый живой батон. В урну.
Тут есть и ещё один подтекст - он чисто ленинградский, блокадный.
Еду нельзя выбрасывать. Тем более хлеб!
Так что после этого случая я для себя решил дилемму "давать - не давать".
На ту тему хорошо Татьяна Толстая написала в сборнике Лёгкие миры:
Да и люди в большинстве своём не питают иллюзий:
Вот:
И вот такая история:
Или такое мнение:
Вот очень метко на мой взгляд:
Или вот:
А вы даёте милостыню?
Если да, то всем или выборочно?