Резкая израильская непогодь заставила моих свободолюбивых друзей-приятелей срочно пересмотреть свою жизненную позицию.
Уже с вечера в непостижимой истерике разрывался мой мобильник, и смиренный, чуть виноватый голос Санька зондировал через меня почву на предмет переселения их троих со ставшей вдруг ненадежной развалюхи, ласково называемой на их жаргоне, «зулей» с протекающей крышей и стенами, открытой всем ветрам, в более надежное пристанище.
- На пару месяцев. Ты же знаешь, нам только перекантоваться эту проклятущую январскую грозу, а также сезон дождей и еще чуток… Потом мы опять вольные птицы.
Я знал. Увы, за долгие годы довольно тесного общения с бомжами в Израиле, я отлично изучил их психологию, повадки и привычки. Свобода для них заканчивалась с наступлением жуткого дискомфорта - морального или физического. И ради хоть какого-то безопасного пристанища они готовы были на время поступиться своими принципами.
- Если так сложно устроить сразу нас троих, - срывающимся голосом пр