Когда на общем собрании в начале сезона главреж объявил,
что собирается ставить "Макбет",
помню, по рядам актеров пробежал встревоженный ропот.
И было отчего волноваться:
всем известно, что данная пьеса Шекспира
долгое время была запрещена к постановке, ибо имела обыкновение уносить актерские жизни.
Вот только режиссер наш, молодой, амбициозный,
в приметы не верил и к назначенному сроку
объявленная премьера торжественно состоялась...
..Судьба не любит когда ей бросают вызов
и расплата не заставила себя долго ждать.
Ровно через год после премьеры
погиб актер, играющий роль Банко -
молодой парень: светлый, милый, приветливый.
Все его любили...
Моя деятельность в театре предусматривала работу с публикой,
во время спектаклей следила я за порядком в зрительном зале
и потому заметила, как на последнем своем "Макбете"
Банко, поднимаясь в прыжке из зала на авансцену, (длинноногий, спортивный!) тут отчего - то вдруг споткнулся...
И я еще подумала тогда: - "Не к добру!"
..Той же ночью он погиб!
После спектакля актер поехал в родной город
навестить родителей.
..Аварийная ситуация, лобовое столкновение...
И это в глухую ночь поздней осенью, на пустынной дороге!..
Невероятно, невообразимо!
Весь наш театральный народ пребывал в шоке.
Не верилось, что Банко больше нет...
Обычно провожаем мы ушедших в мир иной из стен театра.
Море цветов, отпевание, вынос тела
под приглушенные аплодисменты...
Но ни живым, ни мертвым Банко наш в театр не вернулся.
Он был похоронен на родине.
..Следующий "Макбет" состоялся согласно расписанию
при экстренном вводе на роль другого молодого актера.
Начиналась зима. Темнело рано и театр был виден издали,
весь в сиянии огней.
По первому снегу к крыльцу его стремилась нарядная публика.
В фойе звенели голоса, витал запах дорогих духов
и умопомрачительно пахло варившимся кофе.
Тут все было как обычно и ничто не напоминало
о недавних печальных событиях,
разве что черная ленточка в уголке портрета Банко
да россыпь гвоздичек в вазе под ним.
Незадолго до звонка я, как водится, заглянула в зрительный зал
проверить все ли в порядке,
но, едва притворив за собой двери в фойе,
так и замерла на пороге...
Что - то здесь было не так! Отчего я раньше не замечала, как пугающе выглядит декорация, выполненная сплошь в черном цвете?
Я видела ее неоднократно,
но никогда еще атмосфера не была такой гнетущей!
Словно скорбный ангел вдруг раскинул здесь
свои черные крылья...
В этом зале я была не одна!
Что -то мрачное, темное и недоброе затаилось в тишине
и наблюдало за мной, замершей в нерешительности у дверей.
Этим вечером в нашем театре царила на сцене
сама его Величество Смерть!
Меня тут явно не ждали...
Мысленно извинившись за вторжение (работа есть работа),
на цыпочках проскользнула я вдоль рядов
проверить, не оставила ли техничка мусора,
и возвращаясь назад вновь опасливо бросила взгляд на сцену...
Там на самом краю в театральном костюме
стоял оплаканный нами Банко!
В назначенный день и час актер явился на работу.
Он же такой пунктуальный, наш Банко...
Взгляд его был печален.
Задумчиво и отрешенно глядел он в пустой зал...
..Актер прощался с театром!..
..Раздался первый звонок.
Сигнал: пора приглашать публику в зал. С улыбкой!
Сигнал: - Жизнь продолжается!
Но прежде чем шагнуть в нее, я шепнула,
глядя на опустевшую сцену:
- Прощай, Банко!
И знаю: меня он услышал...