Роман Гузель Яхиной вышел в «Редакции Елены Шубиной» издательства АСТ в 2015 году и тут же собрал большой урожай главных литературных премий страны – «Большая книга», «Ясная поляна», «Книга года», еще и побывала в шорт-листе «Русского Букера» в том же 2015-м. Тогда же по профессиональному цеху прокатилась волна возмущений. Автора обвинили в дилетантстве, неумении работать с языком и недостаточной проработке фактов. А успех книги объяснили грамотным маркетингом. Тем не менее читатель голосовал рублем – интерес нарастал, без Яхиной не обходилась ни одна книжная ярмарка, продажи стремительно росли, книга переводилась на иностранные языки.
Работая в Чеховском культурном центре, я лично наблюдала, как тот экземпляр, которым был укомплектован читальный зал нашей библиотеки, не успевая вернуться от одной читательницы тут же переходил в руки к другой, и как быстро ветшал зачитанный томик.
Когда вышла вторая книга Яхиной «Дети мои», споры поутихли. Критики сошлись на том, что роман сделан качественнее, но читатель его не полюбил, вернее, не полюбил так как первый – знаю это по завсегдатаям библиотеки.
Но вот вышел на экраны сериал по роману Яхиной «Зулейха открывает глаза» и страсти вновь закипели. Люди спорили не только о художественных достоинствах и недостатках романа, но и о политической стороне вопроса – репрессиях, депортации и геноциде татарского народа. Находятся даже те, кто водружает Гузель Яхину на знамена национальной борьбы за освобождение татарского народа от империализма, или, наоборот, обвиняет в разжигании национальной розни.
Что же пошло не так? Вернемся к моменту появления самого романа. Когда рукопись попадает в издательство, редактор в первую очередь оценивает, вкусы какой аудитории книга могла бы удовлетворить. Маркетологами разработана четкая сегментация рынка, и редактор, предлагая руководству тот или иной проект, в первую очередь рисует точный портрет потребителя.
Почему профессиональное сообщество сразу не приняло «Зулейху»? Налицо случайная или преднамеренная ошибка позиционирования (некоторые считают, что таков и был расчет). Книга, которую по всем параметрам, нужно ставить на полку сентиментальной прозы, стала в один ряд с интеллектуальной. И понеслось.
«Большая книга» и «Книга года» – это все же премии, отражающие симпатии массового читателя, а вот «Ясная поляна» и «Русский Букер» всегда отмечали книги, претендующие на статус высокой литературы. Стало быть, читатели интеллектуальной прозы, покупая раскрученную книгу Яхиной, имели определенные ожидания. Но эти ожидания не оправдывались – вместо хорошего интеллектуального романа, отмеченного уважаемыми премиями, потребитель высокой прозы получал сентиментальный роман.
Чем же сентиментальная проза отличается от интеллектуальной? Сентиментальная проза – это художественное произведение, в основе которого лежит любовная или семейная драма. Наличие романтической линии считается обязательным. Читатель вместе с героем должен пережить всю гамму чувств, преодолеть препятствия и преграды. Что мы и видим в романе Яхиной. Тех, кто считает роман интеллектуальным, введены в заблуждение историческими событиями, на фоне которых происходит действие. Тема и впрямь серьезная – раскулачивание крестьян, депортация героини в Сибирь, борьба за выживание в глухой тайге на берегу Ангары. Но интеллектуальная литература ставит проблемы, выходящие за рамки личностных. Исторические же события в романе Яхиной показаны как стихия судьбы, и философского переосмысления не происходит. Поэтому тех, кто любит женские истории, книга увлекает, читателя же, выросшего на лучших образцах классической литературы, разочаровывает.
Как избежать подобных противоречий? Может быть, стоит развести эти два направления – сентиментальную прозу и интеллектуальную? Сделать отдельные премии, чтобы у членов жюри не было необходимости выбирать между белым и горячим. Да и читательская аудитория имела бы более точный навигатор по современной литературе.
В любом сегменте возможны свои вершины. «Зулейха открывает глаза» Гузель Яхиной – хороший нишевый продукт, полюбившийся тысячам читательниц. Как сказал бы Юлий Цезарь: «К Зулейхе благосклонно небо, и кто я такой, чтобы спорить с богами».
