Добрался я, дамы и господа, до Владимира Ильича нашего дорогого, Ленина. Не для политики, а с целью изучения его философских идей.
Схватил решительно "Государство и революция" и принялся вникать.
На первых страницах Ильич, словно хирург, препарирует кризис суждений политического журнала "Рабочее дело".
Взор мой натыкается на цитату, которая потрясающе описывает большинство негативных комментаторов:
"На деле она (свобода критики) сейчас свелась не только к отсутствию всякой критики, но и к отсутствию самостоятельного суждения вообще; вместо свободы критики - рабская... хуже: обезьянья подражательность!"
"В чем проблема?" - спросите вы. А вот в чем: вместо того, чтобы немного напрячься, переварить идею очередного философа из моих скромных по содержанию статеек, развлечься игрой разума, сама возможность размышлять решительно отвергается.
Совсем немногие могут осознанно дополнить, опровергнуть идеи. Чаще бездумное отвержение и хейт, как будто им сделали больно и они нападают в ответ.
Словно рыцари, некоторые из комментаторов вытаскивают щиты в виде странных, заученных чужих мыслей, которые либо не подходят по содержанию, либо по контексту к главной идее и мечи в виде оскорблений.
Щиты эти замечательно защищают от умственного напряжения. Это действие проще и экономнее для мозга, но уничтожает разумность.
Им дали возможность пообщаться, высказать свои мысли, свои догадки, опыт, но они не могут воспользоваться этой возможностью.
Что за жизнь заставляет ругаться при появлении возможности высказаться?
Грустно, когда человек проявляет свой интеллект в виде сухого, картонного шаблона или оскорбления. Но тем ярче сияют среди этой серости подлинные идеи!