Из нашей беседы с ШАХНАЗАРОВЫМ. Фоторепортаж из студии – Никита Симонов.
– В одном из недавних интервью вы признались, что являетесь сторонником теории заговоров. И как раз вспомнили, что в 1968 году был так называемый гонконгский грипп.
— Да, по-моему, два миллиона умерли.
— И в 2009-м была мощная эпидемия. Но мер, подобных нынешним, никто не принимал. А здесь все, кроме Белоруссии, Швеции и Японии, ввели локдаун. Можете объяснить, с точки зрения руководителя и менеджера, почему меры были приняты единодушно и везде?
— Во-первых, про теорию заговоров. Я сторонник в том смысле, что, пожив уже какой-то достаточный срок на свете, часто видел, как люди устраивают заговоры ради того, чтобы на два метра забор перенести у соседа. В этом, собственно, и состоит жизнь. Другой вопрос, что я всегда считал, что заговоры, как правило, не удаются так, как они задумываются. Не по сценарию. «Режиссер» совсем другой, у него, как правило, другие планы.
Что касается вашего вопроса по поводу всеобщей реакции на пандемию, локдауна (массовое принудительное закрытие образовательных, государственных и торгово-развлекательных учреждений из-за эпидемии или иного стихийного бедствия), мне кажется, это вообще феномен современного мира. Интернет-мира, где информация доступна. Если одна страна принимает такие меры, я не представляю себе, как лидер другой страны может не принять аналогичные. Люди не поймут. Даже если ты не вполне согласен с ними, как Трамп, например, — он ведь не согласен, но вынужден принимать меры, его убеждает в этом общественность.
И мне кажется, последняя эпидемия — это эпидемия нового информационного пространства. В 1968 году этого не было. Сегодня интернет, мне кажется, оказывает большое давление на руководителей стран. Это пошло от Китая, и все стали действовать примерно одинаково. Потому что если ты не действуешь, если ты не посадил всех на карантин — значит, ты не заботишься о народе. Это моя версия. Только некоторые лидеры, такие как Александр Григорьевич Лукашенко, стояли на своем.
— А вы маску носили?
— Да, я соблюдал все правила. Но я работал все это время. Потому что такую студию, как «Мосфильм», не бросишь на произвол судьбы. То есть, понятно, все цеха были закрыты. Но охрана, всевозможные подразделения, обеспечивающие жизнедеятельность студии, работали. Я как директор приезжал. Все время надо было решать какие-то вопросы. Потом, бесконечные циркуляры присылали: Роспотребнадзор, правительство Москвы, правительство Российской Федерации...
— Возвращаясь к Трампу и к Америке. Вы считаете, что эта движуха с делом Вайнштейна, с сексуальным харассментом, это заговор?
— Я думаю, да, заговор, но неудавшийся. Вылившийся в нечто другое.
— Хорошо. А движение Black lives matter («Жизни черных имеют значение») — стихийная вещь или тоже заговор?
— Я думаю, в целом это стихийная вещь, но которой начинают пользоваться.
Я об этом много раз говорил — Соединенные Штаты переживают примерно тот же процесс, который был в СССР.
— Какой период подразумевается?
— Период перестройки.
— То есть Трамп — это Горбачев?
— Трамп вообще по характеру похож больше на Бориса Ельцина. Но в данной ситуации он роль Михаила Горбачева выполняет.
— То есть вы допускаете коллапс заокеанской империи?
— Да, это возможно. Я не знаю, каким образом... Когда я говорю об аналоге перестройки, то помню, что вообще никакое историческое событие буквально не повторяется. Но все-таки есть определенные закономерности. На мой взгляд, в 1991 году, когда советский флаг опустился, Америка осталась одна. Она не менялась. Вся эта махина функционировала на протяжении 30 лет. Ну, если говорить по-простому, они надорвались. И, мне кажется, они нуждаются в переделывании всей своей политической системы.