Начало истории – здесь
Предыдущий кусочек истории – здесь
Теперь о низменном – о деньгах.
Фридрих считался самым богатым в Европе монархом – со времён Карла Великого. Традиционная основа благосостояния нормандских королей, предков Фридриха по матери – производство вина, скобяных изделий, текстиля, выращивание хлопка, сахарного тростника, зерна. Всё это поставляли обширные государственные владения, а кроме того, многие частные предприниматели платили налоги. Государственная монополия на шёлк и соль была передана в откуп евреям. Они, понятное дело, богатели, но и в казну платили немало.
О своих собственных владениях, королевском домене, Фридрих особенно заботился, как рачительный фермер. И жёсткий контроль, и прогрессивные технологии.
Фридрих многое сделал для того, чтобы Сицилия стала центром Средиземноморской торговли. А если кто был с таким положением вещей не согласен – на такой случай имелся мощный военный флот.
С 1231 года Фридрих начал чеканить новую монету – золотой августал. Эти монеты были прекрасным образцом мастерства средневековых литейщиков и символизировали преемственность империи Фридриха от Римской империи древнего мира. Стабильная полновесная валюта – залог стабильной экономики, все это понимали, но не всем удавалось. А Фридриху вот – да.
Всё хорошо.
Впрочем, с точки зрения подданных Фридриха, его образцовое богатое государство стоило непомерных усилий и мук, а также попрания исконных свобод. Поэтому – восстания, которые император жестоко подавлял. Иногда – очень жестоко. И считал это «природной необходимостью».
А ещё – даже огромные богатства Фридриха с трудом выдерживали его военные расходы. Но надо же бороться с непокорными ломбардскими городами, с вредными папами римскими, с мятежными князьями, с сицилийскими и апулийскими повстанцами да мало ли ещё с кем – не без этого.
С Ломбардскими городами, например.
Это не сейчас началось, лет за двести до Фридриха. Императоры Священной Римской империи считали Ломбардию своей вотчиной, а жители ломбардских городов императорам подчиняться ну никак не желали, и каждый такой город мнил себя независимым государством. Борьба шла с переменным успехом, но, в общем и целом, ломбардцы её выигрывали.
А Ломбардия – очень богатая область.
В 1237 году противоречия в очередной раз достигли такого накала, что никакого другого решения вопроса, кроме военного, как-то не находилось.
Император собрал армию.
В 1176-м император Фридрих I Барбаросса, дед нашего Фридриха, потерпел обидное поражение при Леньяно от Ломбардской Лиги – коалиции городских ополчений.
Шестьдесят лет спустя противники встретились снова, император Фридрих против Второй Ломбардской лиги.
Сражение состоялось у деревни Кортенуова, недалеко от Бергамо. На этот раз городские ополчения были жестоко разгромлены, множество погибших, утонувших во время бегства, взятых в плен. Военный успех – полный.
Политический – так себе.
Может быть, Фридрих мог на плечах бегущего ополчения ворваться в Милан и окончательно покорить этот город – возмутитель спокойствия. Мог – не мог – но не сделал этого.
И всё сначала. Часть ломбардских городов, правда, императору покорилась, но далеко не все сложили оружие. Так, кое-какие приобретения Фридрих поимел, но не соразмерные с победой при Кортенуова, одной из самых масштабных и кровопролитных битв Средневековья.
В следующем, 1238 году, Фридрих вынужден был совершить новый поход в Ломбардию. Теперь с ним была ещё более мощная армия, в том числе союзный корпус, присланный султаном Египетским. Но имперские войска застряли, осаждая непокорную и неприступную Брешию, ничего, по большому счёту, не добившись.
Тут ещё новый конфликт с папой римским. И так уже Григорий IX открыто поддерживал Ломбардскую лигу и выражал Фридриху своё неудовольствие, а тут ещё Сардиния.
Энцо, сын Фридриха, женился на Аделаисии де Торре, владелице Корсики и половины Сардинии. На этом основании император присвоил любимому сыну титул короля Сардинии, несмотря на то, что вообще-то Сардиния считалась владением папы римского.
Скандал и очередное отлучение от церкви.
Вроде бы интердикт не сильно повлиял на дела Фридриха, но имел далеко идущие последствия.
Ну раз уже война, так война. 3 мая 1241 года сын Фридриха Энцо в морском сражении разгромил флот Генуи, захватил несколько кораблей, на одном из которых собралась довольно тёплая компания. Три папских легата, несколько кардиналов, целая толпа епископов, все они плыли к папе римскому. И все они были привезены в Неаполь, посажены там в тюрьму, где многие из них умерли. О примирении не могло быть и речи.
Император бродил с войском по Италии. С Брешии он осаду снял, осадил Милан, но тоже не взял, только разорил окрестности. В 1240 году император вступил в Равенну, в апреле 1241-го, после тяжёлой осады – захватил Фаэнцу. Потом двинулся на Рим и осаждал его два года. Тоже не взял, зато полностью разорил Кампанью, владения папы и кардиналов.
Григорий IX как раз в 1241 году умер, а нового папу избрать – проблемы возникли. Часть кардиналов была за примирение с Фридрихом, но много было и непримиримых. Избрали всё-таки папу Целестина IV, но тот через семнадцать дней умер. Тогда кардиналы бежали из Рима в Ананьи и там уже затеяли выборы, но как-то ни шатко, ни валко – полтора года всё выбирали. Только уже в июне 1243-го выбрали наконец-то.
Кардинал Синибальдо Фиески до этого был в хороших отношениях с Фридрихом. Но став папой Иннокентием IV, занял непримиримую позицию. Фридрих об этом так и сказал: «потерял дружбу с кардиналом, но восполнил утрату враждой с папой».
В это же время, в 1241 году, над Европой нависла нешуточная угроза с Востока.
9 апреля монголы победили объединённое христианскую армию при Легнице, в Силезии.
11 апреля другой корпус под личным командованием Бату-хана разгромил войско короля Венгрии и Хорватии на реке Шайо.
Оборонительная линия европейской цивилизации была прорвана.
Монголы могли продолжить наступление по неудобным горным дорогам к Адриатическому морю, и дальше – в Северную Италию. Могли двинуться на запад гораздо более лёгким путём, по равнинам Северной Германии. Фактически Байдар, победитель при Легнице уже вступил на имперские земли и держал ставку в районе Мейсена, около Дрездена.
Но Бату-хан выбрал первый вариант.
Похоже, Фридрих такое развитие событий предвидел и заранее выстраивал мосты для установления дипломатических отношений с правителем Улуса Джучи.
Дипломатические таланты Фридриха свою роль сыграли. Вся Европа тряслась от страха, а император за свою империю ничуть не беспокоился. Более того, были заложены основы для будущего союза с монголами.
В этой истории вообще-то много загадочного. Когда точно был заключён договор о взаимопомощи? До вторжения монголов в Польшу и Венгрию или после? Как бы развивались дальше события, если бы Бату не повернул внезапно назад. Совместный поход на Рим? И почему он повернул?
Достоверно известна только одна казусная история в этой связи.
Конечно, высокорождённый монгольский хан, внук Чингисхана не мог заключить равноправный союз с каким-то там европейским императором. Только принять его под свою руку. Может, Бату и понимал абсурдность такого обстоятельства, но положение обязывало. Фридриху, как младшему союзнику и доброму вассалу, была предложена должность, равная европейскому сенешалю (премьер-министру).
А если бы он её принял?
Фридрих отшутился, предложил себя – скромно так – в качестве сокольничего. Он и вправду был большой спец по соколиной охоте.
В общем, безопасность своих владений император обеспечил, чего-то большего с монголами не получилось.
Да, зря Бату несерьёзно отнёсся к предложению Фридриха. Он получил бы первоклассного, даже выдающегося сокольничего.
Уже в 40-х годах Фридрих написал книгу. Называется по одним данным «О соколиной охоте», по другим – «Об искусстве охоты с птицами». Ну всё равно понятно, о чём. Эта книга – тоже переворот в устоявшихся правилах. Не компиляция из древних источников, как тогда было заведено, а подробная технология, выложенная на бумагу знатоком этого дела. Сплав богатого личного опыта и рассуждений. «Цель Нашего труда – представить вещи такими, каковы они есть» – говорил о «Соколиной охоте» сам автор. А ещё: «Мы следуем Князю философов (Аристотелю) не во всём, ибо он редко или никогда не охотился за птицами».
В те времена это было потрясающее новшество – не следовать Аристотелю.
Кстати, именно Фридрих, если не первым обнаружил, то первым описал привычки кукушек подкладывать свои яйца в чужое гнездо.