часть вторая
письма
Письма… А началось все в Ленинграде, в весенние каникулы. Соревнования школьников по ручному мячу собрали лучшие команды России. Он был капитаном команды Краснодара, я – Свердловска. Наши команды подружились и «болели» друг за друга до конца состязаний.
Уже дома, подруга по команде, спрашивает, склоняется ли ЕГО фамилия? Она написала ему письмо, но не знает, как правильно подписать. Я посоветовала спросить у него и попросила передать ему привет – мне понравились его песни и игра на гитаре. Ответ от него пришел на мой адрес. Где он его взял? Я не любила раздавать свои координаты. Вскрыла послание, и улыбка больше не сходила с моего лица!
Он писал:
Ты жива еще, моя подружка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.
Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто ходишь на дорогу
В ультрамодном новом шушуне.
И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.
Ничего, Наташка! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.
Я по-прежнему такой же нежный,
Мой пробор наискосок лежит.
Взгляд такой же ясный и безбрежный,
Только сердце изредка дрожит…
Дальше я не помню… потом так:
Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не ходи так часто на дорогу
В ультрамодном новом шушуне.
Кончалось письмо еще неожиданней :
PS :
Что в имени тебе моем?
Зачем склонять его так трепетно и нежно
Мои глаза не так уж и безбрежны,
Хотя твои стихи всю ночь читаю я…
Но в день печали, в тишине,
Произнеси его тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я...
Так началась наша переписка. Исключительно в стихах. Мы переделывали классиков, копировали современников, если не было ничего, что нас устраивало, писали сами. Это была первая юношеская любовь, с высокими идеалами, возвышенными чувствами и романтически-красивыми мыслями. Я просто летала! Парила над землей! Все мне было под силу! Я бралась за любое дело. Я могла тогда горы свернуть. И улыбалась, улыбалась, улыбалась…
Когда же мы с тобой вдвоем,
собравшись, налегке,
Сколотим плот и поплывем…
по голубой реке?
... тебе приснятся облака,
живые, как цветы
и пусть роятся возле нас
красивые мечты…
Он заканчивал письма всегда каким-нибудь интригующим вопросом, от которого щемило сердце. И этот вопрос, конечно, требовал ответа. И не было большего счастья – садилась отвечать ему! Я долго помнила наизусть все наши письма…
продолжение следует