Зигмунд Тейн. «Путевые заметки скромного исследователя: Выдуманные боги»

Знал бы ты, дорогой читатель, как часто я слышу это имя.

В далекие годы, когда я только-только ступил неокрепшей ногой исследователя по землям Княжества, не было таверны, где бы не упомянули Клигли – бога выпивки. Признаю, что на тот момент мой юный и наивный мозг также поверил в него, и более того. Я действительно заинтересовался им до такой степени, что начал специально собирать всю попадающуюся о нем информацию, и прилежно записывать все в походный дневник. После семнадцати лет проведенных в Империи, услышать столько всего о новом боге – это неописуемый праздник!

Впрочем, когда с накопленными историями я вернулся домой и поведал о Клигли всему научному сообществу, меня подняли на смех, даже не объяснив причины. Затаив обиду, я пошел в первую же попавшуюся таверну, так как был убежден в том, что истории, услышанные от простых граждан одного государства, обязательно будут оценены такими же простыми людьми из другого. И оказался прав! О чем сейчас временами жалею…

Ее приняли на ура, и всякий услышавший обязался угостить меня выпивкой, почему ушел я из таверны лишь на следующее утро.

Именно таким незамысловатым образом я, своим голосом, если можно так выразиться, посеял чуму среди мирного населения.

Через несколько месяцев я со следующей исследовательской миссией решил вернуться в Княжество, когда на дороге мне повстречался старик с бутылкой так называемого «самогона» - крепкого напитка, что гонят в их землях. Мы разбили лагерь прямо на обочине и вечером, сидя у костра, я поднял тост: «Да будет Клигли к нам благосклонен!». Старик рассмеялся и после поведал мне подлинную историю возникновения данного «бога», о чем подтверждения я нашел, уже добравшись до библиотеки в Былыне – город, жители которого целиком и полностью посвятили себя сохранению наследия Княжества.

История заключалась в следующем:

Был мужик и пилила его баба каждый божий день, что, мол: «Затрахал ты пить, вали работать окаянный!». Мужику это надоело, и он попросил брата своего неназванного, дабы тот переоделся в любую непонятную муть, что найдется на его чердаке и придет представиться богом выпивки и заставит бабаньку его отстать. Баба верующая была до невозможности и всем известным богам в светлые иль ненастные деньки неизменно приносила сочные и обильные плоды на алтари.

Так вот, когда мужик тот снова напился, а баба его снова пилить начала, в дверь вбежал ни то леший, ни то корзина, ни то жар-птица с перьями горящими, ни то вор с торчащей из штанов метлой из желтых листьев. Ни то здоровяк, коего ещё свет не видывал, ни то дрищ из соседней деревни. Вот вбежал он и молвит:

— Я кли... — тут он икнул, и получилось не страшное придуманное братом неназванное имя, а Клигли. - Я Клигли! - ошарашенно повторил он. — Отпрянь от святого мужика, ибо помощь он мне неописуемую оказывает, питьем своим дает мне силы непостижимые для битвы со злодеями нечистыми! Не пили его более, иначе я тебя в бутыль превращу!

Баба тотчас в колени к богу ее дом посетившему и начала кланяться и прощение вымаливать. Клигли махнул своим не то хвостом, не то метлой и был таков. А баба сразу подливать мужику бросилась, да приговаривать «Ты пей, пей, мой помощничек».

С момента того мужик всем эту байку рассказал и ко всем Клигли стал приходить в дома деревенские, да мужиков от злодеек коварных защищать.

Не станет секретом, что нечто очень хрупкое в моем понимании мира надломилось. Как было сказано раннее, данную историю я смог подтвердить, лишь изучив пару дюжин книг, во многих из которых попросту насмехались над Клигли и многими другими выдуманными богами.

Примерно через месяц я вернулся обратно в Империю и к своему страху обнаружил, что почти все таверны, примерно восьми из десяти тостов (два оставшихся посвящались богатому урожаю и императору) гудели имя Клигли!

Я потратил несчитанные дни, чтобы убедить всех в своей же ошибке, но когда ум одного начинал прочищаться, в таверну входила очередная толпа рабочих с приветливым возгласом: «во славу Клигли!» и мои старания растворялись в одушевленной попойке.

Вот, дорой читатель, вся история моей провинности. Не проходит и дня, чтобы научное сообщество не напомнило мне о ней. Не сказать, что я полностью смирился, однако возраст и накопленный опыт позволяют пропускать упреки мимо ушей. И если бы не Стивенсон, который выкрикнул имя выдуманного бога во время привала, я бы и не вспомнил обо всем этом. Впрочем, его счастливое лицо дало понять, что, возможно, мною допущенная ошибка не так уж и ужасна.

Клигли ее подери.