Вопросы топографии оборонительных укреплений Владимира-на-Клязьме, одного из ведущих центров Северо-Восточной Руси, неоднократно привлекали внимание исследователей (Бунин, 1900; Воронин, 1961; Глазов, 1978; Додурова, 1980 и др.).
Но проблема остается актуальной и полностью не раскрыта на сегодняшний день.
Одной из причин неразработанности вопроса является то, что данные работы опирались либо исключительно на письменные источники, или же привлекали результаты археологических исследований середины – 2-й половины XX в.
На сегодняшний день фортификационные сооружения древнего Владимира сохранились фрагментарно на небольших участках.
В древности они образовывали четыре укрепленные части города – западную, среднюю, восточную и Детинец.
Публикаций, посвященных истории формирования оборонительного комплекса Владимира-на-Клязьме, в которых бы представлялась целостная концепция развития города, не так много (Милованов, 2014. С. 184–186).
Наиболее аргументированной и признанной большинством исследователей является точка зрения Н.Н. Воронина, которая была сформулирована им в середине XX в. (Воронин, 1946; 1961).
Согласно ей, в 1098–1108 гг. Владимир Мономах возводит укрепления средней части города. В середине XII в. строятся оборонительные
укрепления с востока с Золотыми воротами и с запада с Серебряными воротами.
В конце столетия возводятся каменные стены Детинца в юго-западной части среднего города.
Среди последних исследований, посвященных данной тематике, стоит
отметить работу С.В. Заграевского «Историческая топография домонгольского Владимира» (Заграевский, 2015). В ней проведен анализ различных версий истории возведения оборонительных укреплений города, местонахождения городских ворот и других вопросов, связанных с исторической топографией города.
В исследовании автор предлагает и свои варианты времени строительства фортификационных сооружений Владимира. Для каждой из частей города даются различные даты возведения их укреплений. Так, оборонительные укрепления западной части могли быть возведены как Владимиром Мономахом, так и Андреем Боголюбским, средней части – Владимиром Святославичем или Владимиром Мономахом, для восточных укреплений предлагается три варианта даты сооружения фортификаций – ранее середины XII в., середина XII в. или позже
(Заграевский, 2015).
Таким образом, данное исследование касательно истории возведения оборонительных укреплений является скорее историографическим
обзором с некоторыми предположениями автора, чем структурированным построением по истории оборонительного комплекса города.
Анализ археологического материала, выявленного в ходе исследований
последних лет, позволяет по-новому рассмотреть историю развития оборонительного комплекса древнего Владимира.
Наиболее важные результаты получены при раскопках укреплений
Ивановского вала в 2010–2011 гг., ограничивавшего с восточной стороны центральную часть города. Проведение археологических исследований на широкой площади (323 кв. м), фиксация массового керамического материала и индивидуальных находок не только по пластам, но и по слоям, использование естественно-научных методов позволило разделить изученные культурные напластования на 7 стратиграфических горизонтов, отражающих разные этапы
освоения данной территории, и надежно их датировать (рис. 1).
Участок, где осуществлялись археологические работы, находился на краю коренной террасы, ограниченной с северо-востока оврагом, к настоящему времени засыпанным (современная ул. Осьмого). Его кромка зафиксирована в восточной части раскопа, на глубине 5 м от уровня современной поверхности.
На материке прослежен горизонт древней пашни, представленной слоем
темно-коричневого плотного суглинка с единичными включениями мелких фракций древесного угля (горизонт I). Его мощность в различных частях раскопа была неодинаковой и составляла от 6–8 см до 18–24 см. Согласно результатам микробиоморфного анализа, пашня была заброшена, заросла различными травами.
Процесс формирования луговой дернины на поверхности пахотного
горизонта свидетельствует об отсутствии на данной территории активной жизнедеятельности какой-то промежуток времени.
Непосредственно на погребенном дерне залегал тонкий слой с максимальной мощностью 3–4 см, связанный с жилым горизонтом (стратиграфический горизонт II).
На основании археологических материалов и результатов
радиоуглеродного датирования хронологические рамки жилого горизонта определяются в пределах 1-ой половины – середины XII в. (Милованов, 2014. С. 190–191).
Микробиоморфный анализ проведен д.г.н., в.н.с. Института географии РАН А.А. Гольевой.
Наблюдения над стратиграфией заполнения ям, сохранностью деревянных конструкций, характером слоя, отложившегося на пахотном горизонте, позволяют говорить, что исследованные в раскопе постройки, существовавшие здесь до начала возведения оборонительных укреплений, не погибли в пожаре, а были разобраны, и фактически сразу же на освободившейся территории возводились
первоначальные оборонительные укрепления (III стратиграфический горизонт) (рис. 1; см. цв. вклейку).
Максимальная мощность слоев, образующих III стратиграфический
горизонт, составляла 0,65–1 м. Ввиду очень плохой сохранности остатков первых фортификационных сооружений и их сильной руинированности проследить какие-либо конструктивные особенности невозможно.
Характер залегания слоев III стратиграфического горизонта свидетельствует, что на данном участке происходила нивелировка поверхности. Вероятно, укрепления были преднамеренно разобраны.
Следующий период связан с существованием усадебной застройки на
исследованной территории (IV стратиграфический горизонт) (рис. 1; см. цв. вклейку). Выделяется два этапа функционирования данного жилого горизонта, разделенных пожаром. С данным горизонтом соотносится наибольшее количество находок – около 7800 фрагментов гончарных сосудов и 211 предметов, которые всесторонне характеризуют материальную культуру населения города в эпоху Средневековья.
Сопоставление результатов радиоуглеродного датирования, датировок
предметов, установленных на основе обращения к аналогиям, результатов изучения керамической коллекции и стратиграфических наблюдений позволяет определить хронологические рамки рассматриваемого жилого горизонта в пределах 2-й половины XII – 1-й трети XIII в.
Постройки и объекты, связанные с данным жилым горизонтом, погибли
в пожаре, после которого застройка здесь не возобновилась. Слой пожара был разровнен и на нем вновь были возведены оборонительные укрепления (V стратиграфический горизонт). Фортификационные сооружения второго строительного горизонта, так же как и первого, были возведены в два этапа (рис. 1; см. цв. вклейку). Выделенные этапы относятся к одному строительному периоду возведения оборонительных укреплений в данной части города.
Строительство данных оборонительных укреплений произошло не ранее 1-й трети XIII в.
После разрушения оборонительных укреплений на поверхности руинированных остатков формируется довольно мощный почвенный горизонт (до 30 см) (стратиграфический горизонт VI), зафиксированный с напольной стороны (рис. 1; см. цв. вклейку). В нем выявлено 18 фрагментов круговых сосудов эпохи Средневековья – Нового Времени.
Керамический материал и толщина почвенного горизонта свидетельствуют о длительном периоде его формирования.
В почвенном горизонте прослежены остатки вбитых колов от крепежной
стены, которая предохраняла насыпь вала от сползания в овраг.
Выделяется два разновременных периода в сооружении данной стены в период формирования почвенного горизонта. Данное обстоятельство свидетельствует, что после разрушения оборонительных укреплений второго строительного горизонта данный участок не был заброшен, и, видимо, образовавшийся вал использовался как основание для сооружения оборонительных укреплений, которые уже не были зафиксированы в раскопе. На самом почвенном горизонте прослежены
слои, свидетельствующие о ремонте оборонительных укреплений в Новое время (стратиграфический горизонт VII).
Дальнейшая история оборонительных укреплений на данном участке не
может быть установлена, так как они были срыты в XIX в.
В 1953 г. по оси ул. Подбельского под руководством Н.Н. Воронина
был осуществлен разрез сохранившейся части оборонительных укреплений Ивановского вала. Он располагался в 95 м к северо-западу от раскопа 2010–2011 гг.
Авторы работ сделали следующие выводы по стратиграфии и хронологии оборонительных укреплений:
– оборонительные укрепления были сооружены на культурном слое. Насыпь вала без внутренних деревянных конструкций возводилась в два строительных приема, относящихся к одному строительному периоду;
– в XV – начале XVI в. с тыльной стороны укреплений была произведена
досыпка грунта с целью расширения их верхней площадки (Воронин, Раппопорт, 1953. С. 20).
Таким образом, было выделено три этапа в освоении данной части города.
Непосредственное обращение к тексту отчета позволяет говорить, что
стратиграфия оборонительных укреплений и периодизация истории освоения данного участка полностью совпадают с результатами работ 2010–2011 гг. (рис. 2).
При интерпретации полученных материалов исследователями была
допущена ошибка. При описании слоев произошло механическое совмещение двух разновременных хронологических горизонтов. Согласно тексту научного отчета, темный культурный слой мощностью 7–10 см, лежащий «непосредственно на материке», прослежен с напольной и внутренней стороны вала. «В лицевой части вала толщина культурного слоя 10–15 см, но местами этот слой утолщается до 30 см. В его основании лежит угольная прослойка, а выше находится слой
докрасна обожженной глины, также и сверху культурный слой прикрыт угольной прослойкой» (Воронин, Раппопорт, 1953. С. 15).
Результаты исследований 2010–2011 гг. показывают, что в 1953 г. с
внутренней стороны укреплений прослежен слой погребенной почвы и
лежащий на нем слой первого жилого горизонта. А с напольной стороны
вала – другой стратиграфический жилой горизонт, погибший в мощном
пожаре и располагавшийся уже на руинированных остатках первоначальных оборонительных укреплений, а не под ними.
Наиболее интересные и полные материалы получены для выделенного нами VII стратиграфического горизонта – ремонта фортификационных сооружений в XV–XVI вв. (Воронин, Раппопорт, 1953. С. 19).
Итак, на основании приведенных данных история освоения участка
исследования представляется следующим образом.
В результате работ установлено, что первоначально территория, впоследствии ставшая восточной частью центральной части города, использовалась под сельскохозяйственные нужды (стратиграфический горизонт I). Пашня была заброшена продолжительный промежуток времени, на ее поверхности сформировалась луговая дернина. Второй этап (стратиграфический горизонт II) – существование неукрепленного посада в 1-й половине – середине XII в.
Обращение к результатам исследований 1953 г. позволяет говорить, что до начала возведения восточных оборонительных укреплений в центральной части города была заселена довольно обширная площадь, по крайней мере, вдоль древнего оврага. На жилом горизонте были возведены первоначальные оборонительные укрепления (стратиграфический горизонт III).
Укрепления просуществовали недолго, они были разобраны, площадка была выровнена.
Следующий этап связан с активной жизнедеятельностью и существованием усадебной застройки на исследованном участке (стратиграфический горизонт IV). Постройки и объекты, связанные с данным жилым горизонтом, погибли в мощном пожаре. Слой пожара был разровнен и на нем не ранее 1-й трети XIII в. были возведены укрепления второго строительного горизонта оборонительных
укреплений (V стратиграфический горизонт).
К этому же этапу относится период функционирования и разрушения данных оборонительных укреплений.
Затем на данном участке продолжительное время не фиксируется активной строительной деятельности – происходит формирование почвенного горизонта на поверхности руинированных остатков оборонительных укреплений.
В результате исследований 1953, 2010–2011 гг. прослежены слои и конструкции, свидетельствующие о возобновлении фортификационных сооружений и их ремонте в позднее Средневековье – Новое время (стратиграфический горизонт VII).
Исходя из полученных данных, можно утверждать, что первые
оборонительные укрепления, ограничивающие центральную часть города с востока, возведены в период середины – 2-й половины XII в., а не в начале этого столетия, как считалось ранее.
Наиболее вероятно, что их постройка связана с градостроительной деятельностью Андрея Боголюбского, который «град Владимерь заложи велик зело попремногу больши первого» (ПСРЛ, 2000. Т. IX. С. 211).
Эти укрепления функционировали недолго, после того как они были
разрушены или разобраны, освободившаяся территория была застроена.
Интересным представляется вопрос, когда это могло произойти.
Безусловно, неоспоримым является тот факт, что оборонительные укрепления в данной части города могли быть разобраны только тогда, когда они перестали выполнять свою основную функцию – защищать город. Вполне логично, что это произошло, когда возводятся оборонительные укрепления в восточной части Владимира – Ветчаного города.
В 2005 г. часть укреплений Ветчаного города была изучена во время
проведения археологических исследований по адресу ул. Б. Нижегородская, 34. В процессе работ зафиксированы остатки оборонительной стены и, что особенно важно, культурный слой, предшествовавший ее возведению.
Авторы работ датировали его 1-й половиной XII в., не аргументируя предложенную дату (Очеретин, Очеретина, 2007. С. 84).
Однако непосредственное обращение к материалам раскопок не позволяется согласиться с предложенной датировкой.
Выявленный керамический материал в данном культурном слое позволяет датировать слой более широко – в рамках середины XII – XIII в. (рис. 3)
Обращение к опубликованным материалам раскопок Зачатьевского вала 2007 г. при всей неоднозначности их интерпретации все же позволяет говорить, что укрепления были возведены на культурном слое, отложившемся в течение 2-ой половины XII в. (Григорьев, 2008. С. 93–96).
Таким образом, археологические материалы свидетельствуют, что фортификационные сооружения Ветчаного города были возведены позже укреплений первого строительного горизонта Ивановского вала. Наиболее вероятно, что их строительство было осуществлено в последней четверти XII ст. Поэтому участок, где находились первоначальные укрепления Ивановского вала, был застроен.
В связи с полученными данными интересно обратиться к результатам
исследований западных оборонительных укреплений центральной части города.
В 1961 г. при прокладке уличной магистрали от ул. Володарского
осуществлялись небольшие археологические исследования Троицкого вала.
В результате раскопок было установлено, что фортификационные сооружения возведены в один строительный период, а под ними зафиксирован культурный слой (Седов, 1963. С. 37). Мощность слоя достигала 30–50 см. На основании выявленного керамического материала автор работ датировал его XII ст. (Седов, 1963. С. 40).
Вследствие малочисленности находок более узкая датировка
выявленного комплекса была невозможна.
Уточнить датировку культурного слоя, обнаруженного под конструкциями
Троицкого вала, позволяют материалы исследований на территории 13 квартала исторического ядра Владимира. На данном участке 11-ю раскопами изучено около 2500 кв. м. Ближайший из раскопов к Троицкому валу (по адресу ул. Комсомольская, 6) находится от него на расстоянии 13 м к востоку (Зеленцова, Кузина, Милованов, 2011. С. 199). ...
С.И. Милованов
#Русь_археология_история_источники