И снова - здорово, мои маленькие любители современной поэзии! Надо признать, современные поэты довольно часто пишут про татуировки в своих стихах.
Татуировка - способ выделиться, одна из самых распространённых и популярных модификаций тела. Она же - отличительный знак в воровской среде и значимый элемент криминальной культуры. И глубже - исторически - клеймо, знак, часто обозначающий принадлежность к определенной социальной группе.
То есть функция ее двояка - это одновременно и попытка выделиться, и способ вписаться в определенный социум.
Не случайно, поэты часто используют этот образ. Возьмем, пожалуй, одно из самых показательных в этом смысле стихотворений Бориса Рыжего.
Два ангела Серега и Андрей, конечно, санитары, уводящие, сопровождающие в последний путь бедолагу на каталке. На ногах - строчка (вы, конечно, узнали?) Есенина.
И продолжение фразы, которое знает только лирический герой "единственный-один на весь дурдом". Эта татуировка - цитата из Есенина («Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок») встречается у воров-профессионалов очень часто. Не то, чтобы воровской мир любит стихи, но вот Есенину так повезло. Рыжий это мастерски подметил - и обыграл, и вписал в образ.
"Ведь и себя я не сберег
Для тихой жизни, для улыбок.
Так мало пройдено дорог,
Так много сделано ошибок"...
Сергей Есенин "Мне грустно на тебя смотреть..."
И дальше - тот же Рыжий.
Это уже несколько иной подход. Тут нет нужды работать над образом героя, тут тату - как способ вписать себя и коллегу (а это стихотворение адресовано поэту Михаилу Окуню) в общий контекст русской литературы. У Михаила - на плече "Георгий Иванов", у автора - на сердце профиль Блока. Такая маркировка понятна, по сути, тоже только избранным, по крайней мере тем, кто хоть немного "в теме". И здесь уместно вспомнить текст еще одного ушедшего гения поколения, почти ровесника Бориса Рыжего - Дениса Новикова.
А мы, Георгия Иванова
ученики не первый класс,
с утра рубля искали рваного,
а он искал сердешных нас.
И, конечно, первоисточник, самого величайшего Иванова:
Свободен путь под Фермопилами
На все четыре стороны.
И Греция цветёт могилами,
Как будто не было войны.
А мы - Леонтьева и Тютчева
Сумбурные ученики -
Мы никогда не знали лучшего,
Чем праздной жизни пустяки.
Мы тешимся самообманами,
И нам потворствует весна,
Пройдя меж трезвыми и пьяными,
Она садится у окна.
"Дыша духами и туманами,
Она садится у окна".
Ей за морями-океанами
Видна блаженная страна:
Стоят рождественские ёлочки,
Скрывая снежную тюрьму.
И голубые комсомолочки,
Визжа, купаются в Крыму.
Они ныряют над могилами,
С одной - стихи, с другой - жених..
...И Леонид под Фермопилами,
Конечно, умер и за них.
Георгий Иванов, 1957 г.
Разматывать эти переплетения бесконечно увлекательно, потому что вариации бесконечны и продолжение, как говорится, следует. И заключительный текст этой небольшой выборки литературоцентричен и показателен не меньше первых.
Итак, современная поэтесса из Ржева Любовь Колесник, прошу любить и жаловать.
Итак, мои маленькие любители поэзии, мы, надеюсь, только в начале большого разговора о творчестве современных поэтов. И продолжим его на этом канале. Однако, мне нужна ваша поддержка, лайки и шеры, комментарии и восторги!
Но мы не унываем, а призываем подписаться, чтобы не пропустить все самое вкусное и интересное!
За сим откланиваюсь,
ваша Княжна.