Ванная комната была залита светом. Казалось, он наполнял помещение, ниспадая с потолка, отражаясь в туалетном зеркале, белоснежной плитке пола и стен.
В дверь номера уже пятнадцать минут настойчиво стучали. Наконец, не выдержав, горничная открыла дверь своим ключом.
- Мисс Элдридж? Мисс Элдридж, вы здесь? - не получив ответа, горничная прошла в ванную, - Мисс Элдридж? О, Господи!!! Пресвятый боже!!! Терри!!! Терри!!!
Девушку, лежащую в ванне, звали Сара Элдридж. Опухшие веки плотно сомкнуты, мокрые светлые волосы липли к плечам и щекам, бескровные губы слегка приоткрыты, высокие скулы не естественно бледны. Вода, переливающаяся через край ванны, расползалась по полу багровой лужей...
В коридоре уже были слышны торопливые шаги и встревоженные голоса. Где-то за окном нарастал людской гомон. Отель Грин Террас, нехотя, готовился принять свою порцию славы.
Засверкали вспышки фотокамер, порождая грохот, подобный громовым раскатам. Врач, при помощи ассистента, спешно толкал каталку к машине. Наряд полиции сдерживал уже набежавшую толпу зевак и репортеров. Отовсюду слышались голоса:
- Сара!!!
- Скажите, как она?!
- Она выживет?!
- Записывай Сэнди, джазовая певица Сара Элдридж найдена в номере отеля Грин Террас, без сознания. Вероятная причина — попытка самоубийства. Черт возьми, пропустите прессу!!! Люди должны знать!!! - напористый репортер успевал надиктовывать напарнику текст и переругиваться с полицейским.
Ничего этого Сара не слышала. Разрозненные мысли и надежды, пребывавшие в таком состоянии не первый месяц, наконец выстраивались в единую линию...
Она пела. Сколько себя помнила, она пела. Вот и сейчас, в день своего пятого дня рождения, Сара напевала незатейливый мотив, пытаясь повторить новые, для нее, движения модного регтайма, на летней террасе родительского дома. Ей так нравилось новое белое платье, отделанное голубым кружевом. Гувернантка Эмили, высокая и уже не молодая женщина, едва поспевала за ней, тщетно, в который раз, пыталась одеть на воспитанницу чудесную белую шляпку, с голубыми лентами и цветами.
- Сара, деточка, - отец стоял в дверях, держа руки за спиной. Хитрый прищур его глаз более всего выдавал намерения. Сара с разбегу кинулась ему на шею. Отец обнял ее одной рукой и, подхватив, поднял.
- А, что ты мне подаришь? - Сара попыталась скопировать выражение глаз отца.
- А разве нужно? - деланно изумился он, - Неужели, мало этого дивного платья и шляпки?
- Ну, папочка... - Сара очень забавно надула губки и сморщила носик. Она знала, что отец обожает делать сюрпризы.
- Хорошо, - улыбнувшись сдался отец. Опустив дочь на пол, он встал на одно колено, - Юная мисс, в этот знаменательный день я хочу преподнести вам особенный подарок... - из-за спины он извлек куклу марионетку, - Его зовут Джузеппе...
На Сару смотрели добрые глаза, окруженные лучиками из морщинок.
«Наверняка от смеха.», - почему-то решила девочка. Но, больше всего, девочке запомнились руки марионетки. Тонкие, с длинными, как у пианиста, пальцами. С первого взгляда, они казались не пропорциональными остальному телу, но, в то же время, вся эта нескладность была правильной и неповторимой.
- О, папа! Он потрясающий! Где ты нашел Джузеппе?
- Это секрет, но могу с уверенностью сказать,что второго такого нет нигде.
В комнате горел камин. Пламя едва освещало просторное помещение, заставляя предметы интерьера отбрасывать причудливые дрожащие тени. Перед камином, в кресле качалке, сидел пожилой мужчина. Курительная трубка испускала легкий синеватый дымок. Мужчина не отрываясь смотрел в огонь. Он ждал... Ждал и Джузеппе. Обладатель длинного носа, аккуратно постриженных, но, тем не менее, топорщащихся, усов с бородкой, цвета соли с перцем, черного цилиндра, сюртука, брюк, туфель и белого шарфа, сидел на журнальном столике рядом с новым и безумно дорогим телефонным аппаратом. Вот уже несколько месяцев в старом поместье царили грусть, тишина и воспоминания. Двоим мужчинам более ничего не осталось.
- Как думаешь, друг Джузеппе, она сегодня позвонит? - произнес мистер Элдридж, не отрывая взгляда от пламени. Джузеппе не ответил. Он смотрел в окно. В стекло барабанил холодный осенний дождь. По небу плыли низкие темные тучи. Посреди лужайки терял последние листья старый вяз.
Ласковое летнее солнце освещало лужайку теплым золотисты светом. После утреннего дождя запахи разнотравья будоражили обоняние. В тени старого вяза стоял маленький столик с двумя стульчиками и чайным сервизом на две персоны.
- Еще чаю, господин Джузеппе? - поинтересовалась Сара
- Будьте любезны, несравненная мисс Элдридж. Напиток восхитителен, - едва видимые нити поменяли свое положение и кукла склонила голову в учтивом поклоне.
Сара приподняла изящный фарфоровый чайничек, украшенный золотым изображением летящего дракона, и налила в чашки воображаемый чай.
- Мисс Элдридж, смею вам напомнить о том, что сегодня вы еще не радовали меня игрой на рояле, - кукла придвинула чашку ближе к себе. Нити сделали движение плавным и почти естественным.
- Это трудно, - погрустнела Сара.
- Но мне так нравится, как вы играете, - мягко возразила кукла, - Но, разумеется, только после чаепития.
- Папа, присоединишься к нам? - Сара смущенно улыбнулась, поднимая взгляд.
- Я бы с удовольствием, но тогда господин Джузеппе будет вынужден уступить мне место... А я не хочу лишать тебя столь галантного кавалера, - улыбнулся отец. Тогда он был так молод. Не признавая модных веяний, Мистер Элдридж всегда предпочитал строгие костюмы иной одежде. В этом они с Джузеппе были похожи. Когда эти два джентльмена, с восхищением ловя каждую ноту и следя за каждым движением пальца, слушали очередную гамму, самое трудное произведение казалось Саре простым и легким.
- Гони Стенли!!! Гони!!! - кричал врач. Он судорожно копался в своем саквояже, пытаясь отыскать что-то, - Живее.
- Делаю что могу!!! - отозвался водитель, - Мы в Роквелл?
- Нет, ее агент сказал везти в Эррой Бридж, - пробубнил доктор, - Он договорился...
- Не довезем, - в отчаянии буркнул бледный от страха ассистент, меняя повязку на запястье пациентки.
- Замолкни и работай!!! - рявкнул врач.
До прослушивания оставалось всего несколько дней, а Сара все ни как не могла определиться, с чем же ей выступать. Успешное прослушивания, значило поступление в Королевский музыкальный колледж. Трудный выбор лишил Сару аппетита и сна. Она целыми днями просиживала за роялем. Ни отец, ни Джузеппе не могли хоть как-то отвлечь ее. Они лишь безмолвно наблюдали, не смея мешать.
Тихая зимняя ночь накрыла дом снежным покрывалом. Саре не спалось. Она ворочалась, не находя удобной позы. Вдруг, среди абсолютной тишина зазвучала музыка. Сначала всего несколько нот, одна за другой. Мелодия постепенно становилась все богаче и ярче, не теряя своей простоты и изящности. Наконец, Сара поняла, что это звучит ее рояль! Она накинула халат, поверх ночной сорочки, и вышла из комнаты. Дом спал. Казалось, никто, кроме Сары не слышал музыки...
Сара сбежала по ступенькам и тихо прокралась к дверям зала. Музыка становилась все тише, а затем и вовсе смолкла. Боясь упустить последние аккорды, Сара распахнула двери и включила свет. Джузеппе, еще вечером оставленный на стуле, рядом с роялем, сидел, не шелохнувшись.
- Это ты? - Сара осторожно подошла к инструменту и подняла клавиатурный клапан. Джузеппе ничего не ответил, наблюдая за юной хозяйкой. Еще совсем недавно она была маленькой девчушкой, а сейчас, она почти женщина. Ее фигура, лицо, даже плавность движений — все говорило об этом. Сара усадила куклу на крышку рояля и, положив руки на клавиатуру, заиграла. Музыка словно проникла в ее сердце и теперь изливалась неостановимым потоком. Чувства переполняли ее, и Сара запела. Слова сами собой складывались в стихотворение, дополняя и обогащая музыку. Джузеппе завороженно смотрел на Сару, как архитектор смотрит на строительство спроектированного им дома. Музыка и голос слились в единое целое, порождая идеальное звучание...
Сара убрала руки с клавиатуры и несколько минут не могла отдышаться. Когда она подняла глаза, то увидела в дверях отца.
- Потрясающе... - только и смог выдохнуть он.
- Это все Джузеппе, - улыбнувшись ответила Сара.
Дождь лил не прерываясь ни на мгновение, всю ночь и еще несколько дней, а затем, как-то сам собой, сменился снегом. Белое покрывало ложилось на лужайку перед старым особняком. Словно, в очередной раз, приняв свою судьбу, старый вяз покорно принимал новый белоснежный наряд. Рваные тучи медленно ползли по серому небу.
Мистер Элдридж стоял у окна, наблюдая за метаморфозой природы. Похожие изменения произошли и с ним. Глубокие морщины перечертили его лицо. Хоть он и сохранил горделивую осанку джентльмена, на ней отразились годы и переживания. Его шаг уже не так тверд, как раньше, а пальцы не так послушны. Лишь Джузеппе видел, как повлиял на мистера Элдриджа отъезд Сары...
Тяжелая дубовая дверь распахнулась. Сара вбежала в прихожую. Она была счастлива, как ребенок.
- Папа!!! Папа, я чуть не умерла. Они так смотрели!!! - ее глаза горели неописуемым счастьем.
- Ты была великолепна, - мистер Элдридж зашел следом. Он улыбался.
Сара бегом пересекла зал и, подхватив Джузеппе на руки, закружила его. Она смеялась, он молчал.
- Джузеппе, милый Джузеппе! Это все ты! Ты! - Сара опустила куклу на крышку рояля, - Ты бы видел их лица. Такие суровые, бородатые. Как ты, только сердитые. Так смотрели, - Сара надула щеки и свела брови к переносице, сморщив нос, - Вот так! А как услышали нашу песню... Они аплодировали стоя! - она упала на стул, - Они сказали, что я принята! Я уезжаю! - Джузеппе склонил голову, едва не упав с крышки рояля. Сара успела подхватить его, - Нет, Джузеппе, не грусти. Я буду звонить. Часто-часто! У нас будет телефон! Правда, папа?
- Техники прибудут во вторник, милая, - отозвался мистер Элдридж.
Сара вскочила и, усадив куклу вместо себя, убежала на второй этаж. Джузеппе смотрел ей вслед. Казалось, его юная хозяйка едва касалась пола. Ее шаги и смех стихли. Мистер Элдридж прошел мимо окон и опустился на стул перед роялем.
- Она уезжает, друг Джузеппе, - еще мгновение назад Мистер Элдридж улыбался, теперь же он был грустен как никогда прежде, - Уезжает. Но мы можем ее остановить, не так ли Джузеппе? - он поднял взгляд на куклу. Джузеппе безмолвно смотрел в окно, - Ты прав, разумеется. Птица в клетке не поет по-настоящему. Лишь существует. Единственный способ узнать можешь ли ты летать — расправить крылья и ринуться в пропасть. Что творится в мире? Ты читал газеты? Я так боюсь за нее... Но еще больше я боюсь стать причиной того, что ее мечты не сбудутся.
Откуда-то из-за океана уже доносилась громовая поступь ревущих двадцатых. Буря, цунами, огромная волна несущая перемены. Еще несколько лет, и она обрушится на старый мир, сметая традиционные устои и вознося на пьедестал новых кумиров. И эта волна будет безжалостна к подхваченным ею...
Джузеппе теперь сидел на тумбочке, рядом с новеньким, блестящим полированным корпусом, телефонным аппаратом. Должно быть, прошло не так много времени с того момента, как ученые в один голос заявляли, - «Все, что можно изобрести, уже изобретено!». Ныне, само время опровергает этот тезис.
Безумно громкий звон, который, кажется, можно было услышать во всех уголках поместья, огласил дом. Мистер Элдридж в три длинных торопливых шага преодолел расстояние от кресла до тумбы.
- Поместье Элдридж, - подняв трубку, произнес он.
- Папа? Это ты? - голос в трубке был радостным и немного не уверенным.
- Доченька, здравствуй! Как я рад тебя слышать! - радостно ответил мистер Элдридж. Джузеппе слышал каждое слово. Долгожданный голос Сары был похож на музыку.
- И я очень рада, папочка! Как вы там? Как Джузеппе? Я так по вам скучаю.
- И мы скучаем. Дела идут хорошо. Стоят чудесные погоды. Джузеппе ни как не может дождаться момента, когда ты приедешь и сыграешь для него на рояле, - мистер Элдридж радовался, как ребенок. Он посмотрел на Джузеппе и подмигнул ему.
- Прости, папочка, но сейчас пора экзаменов. Боюсь занятия меня не отпустят, - грусть в голосе Сары можно было различить через динамик телефона.
- Понимаю, радость моя. Понимаю.
- Я обязательно позвоню еще. Передай привет Джузеппе.
- Мы будем ждать, - мистер Элдридж положил трубку и провел пальцами руки по цилиндру Джузеппе, стирая пыль, - Сара передает привет. Она очень скучает и снова позвонит...
Джузеппе был счастлив, но шли дни и счастье становилось все меньше и меньше... Минуты тянулись как вечность, а дни пролетали незаметно.В поместье поселились тени. Они клубились в углах, постепенно расползаясь. Наконец, спустя неделю, дом снова огласил звон телефона. Джузеппе вновь слышал ее голос. Они с мистером Элдриджем снова радовались возможности поговорить с Сарой. Как и в прошлый раз, она передала привет. Даже небо, ненастное в тот день, просветлело, после ее звонка. И вновь счастье озарило старый дом. Тени расползлись по углам, не смея приблизиться к тем, кто сияет изнутри. Они ждали своего часа. Они знали, что пройдет время, и вновь можно будет занять свое место. С каждым днем тени все ближе подбирались к мистеру Элдриджу, не замечая куклу. Джузеппе видел, как они протягивают к нему свои мерзкие лапы, как рисуют новые морщины на его лице, как отбеливают шевелюру, волосок за волоском. Видел, но ничего не мог сделать. Он проклинал свое бессилие, предательски неподвижные нити, руки, не способные на движение без помощи, губы, что не имели возможности шевелиться, молчащий телефон. А мистер Элдридж ни как не мог одержать победу над тенями самостоятельно. Оставалось только ждать... Ждать ее звонка.
Между звонками проходило все больше времени. Каждый раз Джузеппе начинал беспокоиться, что следующий звонок не прозвучит... Что тогда будет с бедным мистером Элдриджем? Что будет с ним самим? Ведь, если звонка не будет, то тени победят. Неужели Сара этого не понимает?
Полированный молчун разразился звоном поздним вечером. Мистер Элдридж, как и всегда, бросился к нему, опередив Элеонору, престарелую экономку.
- Поместье Элдридж, - громко произнес он прямо в трубку.
- Папа? Я так рада тебя слышать, - голос Сары выдавал волнение. Очевидно, она хотела сообщить что-то... Неужели она опять не приедет? Джузеппе настороженно слушал разговор.
- Здравствуй, радость моя, - ответил мистер Элдридж, вновь светясь от счастья, - Мы так ждали твоего звонка.
- Да... Прости, я ни как не могла найти время, - наконец, Сара решилась, - Папа, мне предложили контракт. Я буду петь на сцене... У меня будут гастроли. И... Я не успею заехать домой.
- Это хорошо, моя дорогая, - голос мистера Элдридха, вдруг стал хрипловатым, а глаза погрустнели. Тени, отступившие было, испугавшись звонка, снова принялись расползаться по помещению, - Ты уверена, что хочешь этого?
- Да, папа. Это то, чего мне хочется больше всего.
- Тогда, дерзай, моя крошка...
- Я еще... позвоню...
- Джузеппе передает привет... - начал было мистер Элдридж, но Сара, видимо, уже повесила трубку. Тени, все еще опасались, вновь отвоевывали себе пространство, клубясь в углах комнаты, будто не веря своей удаче. Мистер Элдридж провел невидящим взглядом по кукле, стене и окнам. По его щеке медленно катилась слеза.
- Сара передает привет, - Джузеппе знал, что мистер Элдридж врет. Знал, видел, чувствовал, но не мог, ни возразить, ни улыбнуться в ответ.
«Теперь тени победят», - звенело в голове куклы, - «Мы сильные, но они победят».
Сара повесила трубку.
- Зови меня Винкл, Вирджил Винкл, Сара! И давай все же будем общаться свободнее, без формальностей и на «ты»! Времена меняются, люди хотят новшеств, хотят свободы и экзотики, верно? - так начал свою агитацию агент, пришедший ниоткуда, и которого все звали просто «Вирджил»... Было похоже, что агент старался выглядеть успешнее, чем есть на самом деле, как павлин, распустивший перья. Он был еще не стар, хотя уже и не юн, волосы темные, зачесаны и уложены назад, высокий лоб, залысины, широкая, почти вульгарная, улыбка, с несколькими золотыми зубами, дорогой белый с золотом костюм, и начищенные остроносые сапоги со шпорами, место галстука занимал шнурок с металлической пряжкой в виде коровьего черепа. Широкополая шляпа подчеркивала американское происхождение ее владельца. Он курил сигары, и потому в комнате висел сизый дым, мешавший детально разглядеть что-либо. По слухам, он имеет связи и мог сотворить звезду из любой бездарности.
Сара боялась... Нет, она не считала себя бесталанной. Она боялась Вирджила, боялась упустить свой шанс попасть на большую сцену. Она хотела петь, и чтоб ее песни звучали по всему миру.
- Хорошо, мистер... простите... прости, Вирджил, - она старалась улыбнуться как можно увереннее.
- Шикарно! Скоро привыкнешь. А теперь к делу, - продюссер нахмурился, приветливая улыбка сошла с его лица. Сара внутренне сжалась, но старалась не подавать виду,- Как я уже говорил, публика хочет экзотики. Я видел и слышал тебя на экзамене. Твой голос бесподобен, но вот стиль песен... Надо что-то менять, верно? Не пойми меня превратно - песни отличные, дорогая, но это не хит. Пойми, я хочу чтоб все радиостанции дрались за право транслировать твой голос.
- И что же мне делать?
- Положись на меня! Именно в этом и заключается моя работа! Я обо всем позабочусь. У меня к тебе только один вопрос...
- Да?
- Ты что-нибудь знаешь о джазе?
- Совсем немного, мистер... Вирджил. Я слышала несколько произведений, мне нравится регтайм, но разве я подхожу для этого стиля?
- Сара, ты идеально подходишь для джаза! Ты станешь звездой мирового класса! Решено! Я найду тебе наставников. Поверь, тебе понравится! И так? Ты ведь согласна, детка?
- Наверное, да... - согласилась Сара. Ее терзало странное чувство, будто она продает саму себя... Но цена была столь заманчива.
- Не волнуйся! Когда достигнешь мирового уровня, сможешь петь все, что захочешь! - бросил Вирджил, словно почуяв ее сомнения.
- Да. Я согласна! - уже счастливо улыбаясь, произнесла Сара.
- Тогда, подписывай, - продюссер протянул девушке контракт и ручку. Взяв бумаги, Сара случайно порезалась об один из листов. Кровь лишь слегка смочила краешек страницы, но девушка, не обратив на это внимания, поставила свою подпись.
А дальше? Сара не хотела все это видеть, заново переживать... Разве что, океан. Бескрайнее водное пространство. Неописуемая мощь, затянутая пеленой спокойствия и безмятежности. Дивные закаты и умопомрачительные рассветы...
Софиты, оркестры, переезды, гастроли. Головокружительная череда городов, гостиниц, студий, сливающаяся в подобие тюремной камеры... Когда она поняла, что больше не может петь? Сара не могла вспомнить этот момент, но она прекрасно помнила, что было потом.
- Сара, да что ты несешь? - Вирджил рвал и метал, - Мы должны продлить контракт. Столько денег! Ты хоть понимаешь, сколько денег мы можем заработать?!
- Я больше не могу. Не могу петь, - всхлипывая причитала Сара.
- Твоя задача светить личиком и дергать ножками! - орал агент, - Люди готовы платить, даже если ты собачий вальс будешь насвистывать!!! - он ударил Сару по лицу, - Приди в себя! Завтра ты подпишешь продление контракта!
Сара зарыдала, закрыв лицо руками. Она не могла избавиться от навязчивого кошмара. Отняв ладони от лица Сара обнаружила, что находится на сцене. Зал полон людей. Все они хмуро взирают на нее. Оркестр играет странную мелодию, она каждой нотой напоминает Саре что-то... родное, но забытое. Зал безмолвствует. Лица, все так же напряжены и, кажется, все сильнее хмурятся. Пора вступать, но Сара не может даже вздохнуть. Она почти физически ощущает как страх и бессилие захлестывают ее. Собрав последние силы и зажмурив глаза, Сара закричала. Весь окружающий мир в одночасье исчез, разлетелся на тысячи стеклянных осколков, опадая куда-то вниз и звеня, словно хрусталь.
Сара открыла глаза. Вокруг простиралось абсолютно белое пространство. Не было, ни стен, ни растений, только мягкий теплый белый свет, исходящий отовсюду. Музыка все еще играла, но теперь, избавившись от напускной роскоши и пафоса, обрела столь изящное, простое и знакомое звучание. Именно эту мелодию Сара слышала когда-то, темной зимней ночью. Она обернулась. За старым роялем сидел Джузеппе. Тот самый Джузеппе, но теперь это был человек, совершенно точно. Нити более не сковывали его движений, а рост не подходил для чаепитий за кукольным столом.
- Я рад вас видеть, юная мисс Элдридж, - произнес Джузеппе. Его голос напоминал тенор с легкими нотками хрипотцы, - Мы ждали вас так долго.
- Джузеппе! Как? Где мы? - выдохнула Сара, подходя ближе.
- Не имею ни малейшего представления, - пожал плечами Джузеппе, - Впрочем, мне хватает и того, что здесь есть рояль, - он вновь положил руки на клавиатуру и продолжил прерванную мелодию. Сара присела рядом с ним.
- Мне так жаль... - начала она, - Я... Все было так быстро... Джузеппе, я больше не могу петь. Я больше не слышу музыку.
- Но вы ведь слышите это? - спросил Джузеппе, продолжая играть, - Присоединяйтесь.
Сара положила руки на клавиатуру и пальцы сами собой продолжили мелодию, которую играл Джузеппе, вплетая в нее новые ноты и звучание.
- Вот, видите. Разум и чувства, как единый инструмент... Не сдерживайтесь, мисс Элдридж.
Из глаз Сары потекли слезы. Все это время ответ был рядом, нужно было только вспомнить... Она запела... Запела как прежде, не чувствуя преград, не давясь каждым словом. Это было удивительное чувство, которое Сара так давно не испытывала. Мелодия стихла. Сара посмотрела в глаза Джузеппе.
- Мне пора. Вам, моя дражайшая мисс Элдридж, полагаю, тоже, - Джузеппе встал и поклонился, - Мы так скучаем.
Раздался телефонный звонок. Такой громкий, что все вокруг содрогнулось.
- Джузеппе! - прокричала Сара и... села на кровати. Она находилась в больничном покое. Белые простыни, одноместная палата, бинты на руках. Ветер, сквозь открытое окно, приносил запахи начинающейся весны и тихие, приглушенные расстоянием голоса. Где-то в коридоре отчаянно звонил телефон.
«Мы слишком много времени провели вместе. Похоже, я дурно влияю на него. Он уже давно сидит неподвижно. Прямо как я. Он почти сдался теням. Еще немного и они поглотят его целиком.» - Джузеппе наблюдал за мистером Элдриджем каждый вечер, пока тот сидел в своем кресле-качалке у камина в этом большом, пустом и ужасно тихом поместье. Тени окружили его и танцевали, образовав жутковатого вида хоровод. Сейчас Джузеппе заметил, что мистер Элдридж как-то вздрогнул, судорожно вздохнул, схватился за грудь и как-то весь сник...
«Что это? Сражайтесь, мистер Элдридж! Прошу вас! О, боже! Мистер Элдридж, боритесь!!! Ему плохо!!! Кто-нибудь! Помогите! Хоть бы экономка пришла его проведать! Миссис Стивенс!!! Элеонора!!! Господи, пусть она услышит мои мысли!» - молился Джузеппе. Он должен был не дать умереть отцу Сары, - «Мы должны дождаться ее вместе! Кто ответит, когда она позвонит, мистер Элдридж? Если вы покинете нас, она не переживет! Она не простит нам...мне..., что не сберег... Пожалуйста, останьтесь!».
- Господин Элдридж, может подкинуть дров в камин? Или принести плед? Господин Элдридж? - экономка, миссис Стивенс, пришла, как всегда, проведать своего хозяина перед тем, как он отпустит ее спать. А может быть она все же услышала безмолвные мольбы Джузеппе? Это не имело значения, ведь именно сейчас она была как никогда вовремя!
- О, не дай Господь! Что же делать? Ну конечно! Центральная! Дом Фергюссона, пожалуйста? - суетилась экономка, подбежав к телефону, - Мистер Фергюссон! Скорей приезжайте! С господином Элдриджем совсем плохо! Он без сознания и еле дышит! Соль? Какая соль? Нюхательная? Я подам ему, но вы приезжайте поскорей, умоляю Вас!
Весна настойчиво вступала в свои права. Старый вяз сбросил остатки снежного покрова. Природа пробудилась и яростно изгоняла остатки зимы. Тени надежно укрепились в поместье. Сохраняя зимнюю стужу, они беспрепятственно кружили по дому, нагло насмехаясь над всеми попытками теплого весеннего воздуха изгнать их.
Телефонный звонок разорвал тишину. Тени дрогнули, предчувствуя что-то и поползли к углам.
- Мистер Элдридж! Куда вы? Вам нельзя! Вы слишком слабы... - запричитала Элеонора, когда мистер Элдридж вскочил с кресла и побежал, почти полетел, к телефону.
- Поместье Элдридж, - едва не прокричал он. Джузеппе с надеждой наблюдал за ним. Неужели?
- Здравствуй, папа. Я на Сент-Панкрас. Передай Джузеппе, я возвращаюсь...