Мы познакомились ещё до холеры. Светящиеся счастьем и молодостью глаза в ореоле белокурых волос смотрели на меня с восторгом. Всё было хорошо в этой молодой женщине! Бесхитростный взгляд, наивность и брызжущая во все стороны радость. В современном мире так мало естественной радости, и любое проявление искренности вызывает волнение, словно вдруг встретилась с чудом. Знакомство наше было обыденным, ничем не примечательным. Саша работала в салоне красоты, а я изредка приходила туда навести лоск. Внимательная, чуткая женщина проявляла ко мне чуть больше внимания, чем к остальным клиенткам, что и вызывало во мне ответное чувство благодарности. Лёгкий женский щебет, похожий на стрекот васкеловского скворца, милые улыбки, что ещё нужно для хорошего настроения? Но в это время над миром уже нависли мрачные тучи коронавируса. Хорошо следить за собой, когда мир стабилен. Ходишь по салонам, причёсываешься, стрижёшься, чистишь пёрышки, затем выпархиваешь из салона с облегчённым кошельком, но с чувством абсолютной невесомости. Если же мир кренится вниз, угрожая погрести всё живое под обломками старой рухляди, тогда уже не до красоты. В один прекрасный день Саша озабоченно сообщила, что салон закрывается.
- Жаль! – воскликнула я и поморщилась. А как же красота внешняя, обязывающая пробуждать красоту внутреннюю?
- Коронавирус надвигается.
Саша виновато взглянула на меня.
- Надолго?
- Думаю, что надолго.
- Не было печали, - со вздохом произнесла я и уже повернулась к выходу, как Саша горестно обронила: «Вам хорошо! Вы же будете работать»
- Да что хорошего? – я чуть не затряслась от злости. Словно меня к току подключили. – Я всю жизнь работаю. С малолетства. Да я бы с удовольствием посидела на карантине. Точнее, полежала бы. Саша, а я завидую вам. Эх, поменяться бы нам местами!
В Сашиных глазах легко прочитывалась зависть, но не та, злобная, а восторженная, совсем не убийственная.
- А, давайте! – воскликнула Саша и закинула голову. От этого жеста она стала ещё воздушнее и прозрачнее. Как не от мира сего. Хотя, что в наше время от сего мира? Полнейшее недоразумение.
- Нееет, - протянула я, - так не должно быть. Это я должна завидовать вам, а не наоборот. Молодость всегда побеждает. И я с удовольствием уступлю вам место.
- А я вам нет.
Она почти плакала. В глазах набрякли слёзы, готовые обрушиться сокрушительной женской трагедией.
- Да что с вами? – упрекнула я. – Ничего страшного в изоляции нет. Немного похоже на домашний арест. Сидят же люди и не утомляются.
Шутка моя прозвучала нелепо. Я почувствовала себя громоздкой и объёмной. Видно, я задела в Саше какую-то тайную струну, сама о том не ведая. Я знала, что Саша замужем и у неё дочь.
- Представьте, вся семья в одной квартире! Все дома.
- А квартира – студия! – снова неловко подхватила я и осеклась.
Из Сашиных глаз пролились ровно три слезы, но крупные и больные. Моё сердце, основательное закалённое житейскими испытаниями, защемило. Я хотела было приняться утешать Сашу, но удержалась. Мало ли что бывает в молодой жизни. Там полно недоразумений. Как-нибудь всё сладится.
- Как-нибудь всё сладится, Саша! До скорого!
Я стремительно выскочила из салона. Сколько раз давала себе слово не вмешиваться в чужую жизнь – не сосчитать! Бесполезно. Горбатого могила исправит. Я проговорила ряд заклинаний и забыла про Сашины печали. Жизнь диктовала новые условия. К ним нужно было приспосабливаться. Изредка с тоской смотрела на себя в зеркало. Ещё немного холеры и моё лицо зарастёт лохмами. Холерой я называла только что открытый, неизученный до конца, коронавирус. Неведомая болезнь, семимильными шагами преодолевала границы, проникая в страны и государства, и отвоёвывая огромные пространства. Население планеты пыталось противостоять странному и опасному завоевателю. На стадионах и спорткомплексах возводили срочные госпитали, по телевизору демонстрировали горы трупов и чумные могилы. Могильщики были закутаны в плащевые дождевики и закрыты масками. И всё это давило на психику мёртвым грузом, требуя забыть про салоны красоты, про красоту в целом, и конкретную, в частности. Моя жизнь оказалась мудрее. В сущности, она ничем не отличалась ритмом от прежней, той, ещё дохолерной. Я ходила на работу, занималась бытом, доставала продукты, испытывала разные эмоции, но давящего груза не ощущала. Единственное, что меня беспокоило, так это отросшие волосы. Ходить с косой до пояса и пенсионным удостоверением совершенно нелепо. Ещё нелепее, чем верить телевизионным новостям. Саша обещала позвонить. Я не дождалась звонка и набрала номер.
- Саша, всё хорошо? – этим вопросом я приоткрылась с другой стороны. Стало понятно, что меня беспокоила не стрижка собственных волос, а Сашина судьба. Неестественно бодрый голос только подтвердил мои опасения.
- А у нас всё хорошо! Школа. Занятия. Дистанционка.
- Слава богу! Я рада за вас, Саша, что всё устроилась. Когда-нибудь вирус надоест человечеству, тогда и карантин снимут. А что у нас с салоном?
- Салон пока закрыт. Когда откроют – не известно.
- Ну и ладно! До встречи!
Я немного успокоилась, но что-то постоянно терзало меня. То ли голос у Саши был чрезмерно бодрый, то ли я слишком мнительная стала. Эта холерная история застряла во мне неразгаданной загадкой. Всё никак не могла представить закрытых в студии людей, закреплённых регистрацией актов гражданского состояния. Что они должны делать в таких условиях? Это сложно. Бытие выводит существование на грань душевного помешательства. И снова забылись Сашины беды. Я выбросила лишнее из головы, переключившись на сиюминутные проблемы. Потом меня будто что-то вздёрнуло изнутри. Я набрала номер.
- А я в Сургуте! – ответила Саша.
- А что вы там делаете?
- У меня здесь родители. Решила проведать.
Ещё одна ступенька в холерной конструкции. Сначала насильственное заточение семьи в тесной студии, затем отъезд в Сибирь. Что дальше?
- А что дальше?
- Посмотрю.
На том и расстались. Время нудно утекало в безвременье. И вдруг коронавирус потерял первостепенное значение. Его заглушили другие политические события. В Америке случилось непредвиденное. За океаном восстали чёрные против владычества белых, а белые мигом сдались и встали на колени. По всему миру принялись рушить памятники прошлым победителям жизни. Не только конкретная семья не выдержала высокого напряжения, с постаментов падали в небытие достижения цивилизации. Мир никак не мог прийти в нормальное состояние. Мои волосы тоже взбунтовались. Они не хотели примириться с протестующей действительностью. И тут же позвонила Саша, словно почувствовала, что я думаю о ней.
- А я решила навсегда остаться в Сибири.
- Как же так? А семья? Муж. Квартира. Петербург, в конце концов!
- Ничего не хочу. Квартир у оставила мужу. А у родителей дом, хозяйство. Здесь хорошо.
В Сашином голосе слышалось умиротворение. В нём не было печали. Холера отодвинула всё ненужное. Коронавирус жёстко обошёлся с людьми. Молодая семья лопнула под его натиском. Не выдержали супруги испытания кандалами.
- Что ж, наверное, к лучшему! – мне нечем было возразить.
- А я напоследок записала вас на стрижку! Вас примут в неурочное время. А то, что же вы, непричёсанная ходите!
И выполнила своё обещание. На следующий день ради меня открыли салон и постригли, покрасили, накрасили и улучшили цвет лица. С лишними волосами ушли в небытие и лишние проблемы. Словно и не было никакого коронавируса.
09.06.2020