И вот настал этот день, которого все так ждали. В коридоре небольшими группами стояли люди, ожидающие, когда их пригласят в зал. Анна Тимофеевна сидела на скамеечке со своей дочерью и Ольгой, Никита стоял рядом. Он обвёл взглядом собравшихся здесь людей. Вот группа его сотрудников во главе с Сергеем Савельевым. Василий Романович Веселовский стоит со своими родственниками, среди которых присутствует и Вера. Группа из пяти человек, стоящих почти рядом с ними – это представители семьи Степановых. Никита узнал Николая Фёдоровича Степанова. Его фотографию Никите прислала Ирма, Ирма прилетела вчера из Германии. Она стоит рядом с ним. Она знает, что Степанов намерен повернуть ход суда, и винит в этом себя, думает, что всё из-за того, что она сорвала с ним сделку. Никита искал глазами Валерия Павловича. Его ещё не было. Оставалось пять минут до того, как их пустят в зал. В коридор вошли четверо, остановились, оглядывая, собравшихся людей. Ирма улыбнулась. Никита заметил, сообразил кому, тихо спросил:
- Французы подошли?
- Да.
- Это хорошо.
- К Никите подошла девушка-секретарь, спросила, все ли подошли. В этот момент Никита увидел спешащего к ним Валерия Павловича, и ответил утвердительно. Валерий Павлович шел не один, а со своим другом, адвокатом, который был посвящён во все дела и был заявлен в суде, как адвокат Анны Трофимовны.
Двери зала распахнулись и всех пригласили войти. Вошли присяжные, судья заняла своё место за столом. Удар молоточком и заседание началось.
Судья начала рассмотрение дела с заявления Веселовского Василия Романовича. Объявила, что представленных документов и теста достаточно, для того, чтобы считать дело решённым в пользу Василия Романовича.
Перешли к рассмотрению дела Анны Трофимовны Даниловой. Судья объявила, что в ходе подготовки к заседанию, были проведены следственные мероприятия и были проверены все приложенные к заявлению документы. А именно: подтверждено нахождение Анны Трофимовны Решетниковой в детском доме №-- в период с…; подтверждено нахождение в том же детском доме Василия Романовича Веселовского; подтверждено наличие в деле Решетниковой Анны Трофимовны наличия обрывка немецкой газеты; и далее шло перечисление всего, что приложили Никита и Валерий Павлович к заявлению.
Рядом с Василием Романовичем сидел адвокат, внимательно следящий за каждым словом судьи. И когда судья начала перечислять перечень не уточнённых следствием документов, адвокат высказал своё возражение, и объявил, что в ходе разбирательства будут представлены оригиналы всех документов. Судья согласилась.
Первой давать показания вызвали Анну. Всё как обычно, сначала процедура клятвы «Говорить правду, и только правду», а потом посыпались вопросы.
Анна Тимофеевна волновалась, голос её дрожал, но она отвечала по существу, и когда ей задали вопрос, как она оказалась на линии фронта, она просто попросила судью :
- Простите, Ваша честь, Вы понимаете, что мне трудно отвечать на ваши вопросы, позвольте мне рассказать всё, что я помню, - и она рассказала. Рассказала, как они долго ехали в тёмном вагоне, как все дети хотели есть, и пить, и почему они не просили и не плакали, как остановился поезд, как детишек, сидящих ближе всех к двери, выгрузили на дорогу, как поезд поехал, и с ним уехала воспитательница, как растерянные ребятишки стояли и смотрели в след, уходящему поезду. Она рассказала, как над ними пролетел самолет, и как они остались стоять вдвоём с мальчиком, а остальные упали, лежали и не шевелились, и как им стало страшно. Она рассказала, как они сидели на рельсах и плакали. Рассказ был длинным и подробным, наполненный теми чувствами и переживаниями, которые были там, в далёком детстве. Она закончила свой рассказ упоминанием детского дома, в котором оказалась вместе с Василием. – Больше мне нечего добавить, Ваша честь, - сказала Анна Тимофеевна.
Следующим был Василий Романович Веселовский. Он обстоятельно ответил на все поставленные перед ним вопросы, и уточнил, что Анна на рельсах показывала ему коробочку, которая висела у неё наше на ленточке. Она умела открывать коробочку и говорила про маму и папу. Так же он рассказал, как они отвечали на вопросы о маме и папе Кате в землянке, и как Анна прикладывала руку к груди и говорила: «Мама, папа здесь». Василий Романович растрогался, у него потекли слёзы из глаз. Секретарь принесла стакан воды, Василий попил, и продолжил отвечать на бесстрастные вопросы судьи.
Затем пригласили Ирму. Она отвечала уверенно и только на один вопрос она не смогла ответить. Почему искали семью Рощиных, и почему решили, что кулон принадлежит именно Рощиным.
Никита из зала попросил слово, чтобы пояснить. Он встал, достал из кармана кулон и сказал:
- Ваша честь, разрешите пояснить. Вот кулон, который Ирма привезла бабушке. В кулоне фотографии, на каждой из которых на обратной стороне написаны очень мелко фамилия, имя и отчество, – он передал кулон, его положили перед судьёй на стол. Ирме задали ещё пару вопросов, а потом вызвали Никиту.
Судья засыпала его вопросами, пыталась поймать на неточностях, но Никита отвечал честно, чётко, уверенно. Сомнений ни у судьи, ни у присяжных по делу не осталось. И она объявила об этом вслух.
И тут в зале поднялся молодой человек и заявил:
- Я возражаю, Ваша честь. Сомнения в этом деле есть! Где уверенность, что маленькая девочка не сняла кулон с шеи мёртвой девочки, лежащей на рельсах. – Он сел на своё место.
Зал ахнул!
Анна Тимофеевна знала, что такое может произойти, но от неожиданности вздрогнула. Никита положил на её холодные от волнения руки свою тёплую руку, но Анна Тимофеевна высвободила свои руки, встала, выпрямилась, посмотрела на молодого человека и громко сказала:
- Ваша честь, прошу занести в протокол то, что я считаю оскорблением, слова, произнесённые этим молодым человеком в мой адрес. Меня только что при всех обвинили в воровстве. И я хочу, чтобы этот человек доказал правдивость своих слов, или извинился.
Она села на место.
- Возражение принимается. Занесите в протокол, - судья обратилась к Николаю, - Молодой человек, Вы можете объяснить нам, на чём основано Ваше утверждение, и представить доказательства?
Молодой человек снова поднялся и ответил:
- Нет! У меня этих доказательств нет, но и у них нет доказательств, что кулон принадлежит именно этой женщине.
Самодовольная улыбка расплылась по лицу Николая Фёдоровича Степанова.
Зал замер!
- Есть! – послышался возглас из зала.
Все сидящие в зале повернули головы в сторону, стоящего в заднем ряду мужчины с поднятым конвертом в руке.
- И где же они? – надменно, с ухмылкой на лице, спросил Степанов Николай.
- Вот здесь! – помахал конвертом Рудольф.
Удар молоточка прервал перепалку. Судья объявила перерыв, и пригласила обоих мужчин подойти к ней. Но Рудольф подошёл к Никите, протянул конверт, и сказал:
- Я не знаю, что ты намерен делать с ним, но делай.
- Спасибо! – Никита взял конверт, - Идёмте к судье.
Судья разговаривала с Николаем Степановым. Она объяснила ему, что он обязан объяснить свои возражения по делу, и поэтому после перерыва он будет давать свои показания, и направила его к секретарю, чтобы та записала все данные о нём.
Никита и Рудольф подошли к судье.
- Ну, посмотрим на Ваши доказательства, - сказала она.
Никита передал ей конверт. Судья вынула из конверта фотографии и внимательно посмотрела на них.
- А Вы, Никита Владимирович, очень похожи на этого человека, заметила она, - но это не доказательство.
- Конечно, нет, - ответил Никита. На фотографиях Тимофей Николаевич, его мама, отчим и его сестра, а доказательство лежит вот в этой чернильнице.
Рудольф вздрогнул при слове отчим, но ничего не сказал.
Судья удивлённо посмотрела на Никиту.
- А где сама чернильница? – спросила она.
- Чернильница находится в офисном кабинете Николая Фёдоровича Степанова.
- Вы уверены?
- Да.
- Мне симпатична Ваша бабушка, но я вижу, что желание восстановить родство, и поменять отчество бабушки, это не единственное Ваше желание.
- Да, это так, - признался Никита. - Я хочу посмотреть дело Тимофея Николаевича и узнать имя доносчика.
- А имя доносчика Лидии Николаевны не хотите узнать?
- Его я знаю – заявил Никита.
Судья удивлённо посмотрела на него.
- Как Вам удалось посмотреть её дело?
- Я посмотрел его вместе с её сыном от второго брака, Семёном Ивановичем Волгиным.
- И кто доносчик?
- Лаборант института, в котором работал Тимофей Николаевич Лисицин Роман Ильич.
Послышался звонок. Перерыв закончился. Рудольф и Никита записывали данные о Рудольфе у секретаря.
Рудольф вернулся на своё место, а Никита на своё. Стефани засыпала его вопросами, от которых он отмахнулся, сказав;
- Давай послушаем и посмотрим, что будет дольше.
Вызвали для дачи показаний Степанова Николая Фёдоровича.
Судья долго выясняла причины, побудившие его протестовать. Она задавала один вопрос за другим, и вопрос о чернильнице прозвучал как-то вскользь. Степанов Николай даже не понял, как признался, что она стоит у него в офисе в кабинете. Затем посыпались вопросы от адвоката. «Как попала к ним в дом чернильница? Почему Лисицин Роман Ильич принёс ее Аркадию Павловичу? Кому принадлежала чернильница прежде, и так далее». Николай Степанов запутался в своих ответах. Судья попросила доставить чернильницу в суд. Как вещественное доказательство, того, что чернильница принадлежит семье Рощиных, показала Николаю фотографии, переданные ей Никитой. Николай заявил, что не сможет доставить чернильницу, так как она находится в Москве. Судья популярно объяснила ему, что бывает за сокрытие вещественных улик.
Заседание суда было отложено на завтра. Степанова обязали привезти чернильницу не позднее двух часов завтрашнего дня.
**** ****
Рудольф подошёл к Никите.
- Объясни, что происходит, - попросил он его. – Почему нужна чернильница?
- Рудольф, подождите до завтра, и всё станет ясно. Я ещё сам не знаю, что произойдёт завтра, - признался Никита.
- Как? Если ты не уверен, то можно же сделать тест ДНК со Стефани.
- Это бесполезно, слишком расплывчатым будет результат, - ответил Никита
- Почему? – удивился Рудольф. – Я её специально притащил сюда.
- Рудольф, подержите пока в секрете то, что я Вам сейчас скажу. Дарья была сестрой Тимофея только по маме. Отцы у них разные.
- Вы так много знаете о семье Рощиных, - удивлённо сказал Рудольф.
- Я слишком мало знаю, но постараюсь узнать больше, и расскажу Вам первому, если Вы сохраните эту маленькую тайну.
- Хорошо, я согласен молчать, - сказал Рудольф, - но почему чернильница?
- В ней есть тайник, и там что-то лежит. Я пока не знаю, что. Завтра откроем и узнаем.
- Буду ждать завтра, и постараюсь всех успокоить. Скажу, что Стефании, это запасной вариант.
Оглавление