Русское подданство приобреталось всего тремя способами.
1. Подданным по рождению являлся родившийся законный ребенок русского подданного, незаконнорожденные наследовали подданство матери.
2. Иностранки приобретали русское подданство посредством брака с русским подданным; вдовы и разведенные женщины сохраняли подданство мужей.
3. Натурализацией посредством принятия присяги.
Законодательство натурализованного иностранца не считало действительным подданным по сравнению с рожденными на территории России. Натурализованный иностранец оставался иностранцем, хотя и привилегированным. Он обладал правами, которых не имел природный подданный, но был лишен прав, присущих природному подданному. Настоящее уравнение натурализованных иностранцев в правах с остальными подданными произошло с принятием 10 февраля 1864 года закона «О правилах относительно принятия и оставления иностранцами Русского подданства».
В целом российские подданные делились на отдельные категории, различавшиеся по своему правовому положению. Согласно статей 1-2 тома 9 Свода законов о состояниях подданные подразделялись на природных подданных (дворянство, духовенство, городские обыватели, сельские обыватели), инородцев оседлых и неоседлых (кочевых и бродячих), иностранцев, в Империи пребывающих (финляндские уроженцы).
Этот закон к инородцам относил сибирских инородцев, самоедов Мезенского уезда Архангельской губернии, кочевых инородцев Ставропольской губернии, калмыков Астраханской и Ставропольской губерний, евреев. Известный ученый Н.М. Коркунов полагал, что все инородцы фактически делились на две группы: восточных инородцев и евреев. Самое важное отличие их в том, что принадлежность к евреям обусловлена происхождением и религией, поэтому, принявший христианство еврей перестает по закону быть евреем и инородцем. Принадлежность к восточным народам обусловлена только происхождением, поэтому принятие ими христианства не влияет на статус инородцев.
Особое правовое положение в Российской Империи занимали финляндские уроженцы. Наравне с природными подданными они имели право беспрепятственно приписываться к русским купеческим, цеховым, мещанским и сельским обществам, приобретать недвижимость. В то же время природные подданные в Финляндии пользовались значительно меньшими правами, по сравнению с финляндскими уроженцами – они не могли поступать на государственную службу, участвовать в выборах.
Вопрос выхода из российского подданства не был урегулировал до самого конца Российской Империи. Однако утрата подданства имела место. Если урожденный российский подданный никаким способом не мог выйти из российского подданства, то для российской подданной такого абсолютного права не существовало. Выходя замуж за иностранца, она становилась подданной того государства, в подданстве которого состоит ее супруг, и не теряла этого подданства даже после его смерти. В то же время вдова из числа бывших российских подданных могла вновь принять российское подданство, для этого ей достаточно было предоставить Губернатору по месту жительства документ, подтверждающий прекращение брачного состояния.
Итак, понятие «гражданство» русскому законодательству в дореволюционный период не известно, несмотря на имевшиеся попытки дать ему характеристику и закрепить в нормативных актах. Состояние подданства, присущее российскому государству, выражало некое подчинение воле монарха, от которого зависели правовые отношения с иностранцами. Особенности института подданства на различных этапах российской государственности отражали специфику обустройства общества и государства. Иерархическая система подданства являлась характерной составляющей того периода.