Соратник и друг Дэвида Линча рассказывает о настоящей природе Боба и о том, как создавался третий сезон культового сериала.
Новый Twin Peaks появился из старых черновиков Дэвида Линча и Марка Фроста
«Мы нашли старые черновики, сдули с них пыль, прочли и решили, какая их часть достойна появиться на экранах после 25-летнего перерыва. Все остальное мы безжалостно выкинули, решив двигаться в совершенно ином направлении. Второй сезон давно закончился, он получился таким, каким получился. Думаю, это в значительной степени повлияло на то, какие решения мы принимали, развивая историю».
Даже в ранние 90-е Twin Peaks провоцировал фанатов придумывать массу теорий
«Я уверен, что новый сезон наделает шуму в интернете, учитывая склонность человеческой натуры к разгадыванию загадок, а также желание поделиться этим с другими. Когда Twin Peaks только появился, люди выходили в Сеть через модемы и dial-up, и я помню, как кто-то притащил в студию огромную стопку листов с распечатками фанатских форумов. Люди делились своими теориями о нашем сериале. Так что я могу представить, что случится сейчас — когда владельцы сайтов строят огромные серверы, чтобы выдержать наплыв посетителей. И я считаю, это правильно. Я думаю, что история, которую можно трактовать по‑разному, влияет на культуру. Я надеюсь, что мы припасли достаточно пищи для умов, и ее хватит на месяцы и месяцы, если не годы».
Линч и Фрост задумывали новый сезон как фильм длиной в 18 эпизодов
«Мы писали сценарий без четкого понимания, насколько длинным он в итоге получится. Дэвид часто описывал его как длинный фильм, поделенный на главы или определенные эпизоды, что, по моему мнению, верный способ взглянуть на историю целиком. Ограничения, накладываемые на нас кабельным телевидением, остались в прошлом. И сегодня мы абсолютно свободны рассказать историю так, как ее видим».
Линч и Фрост писали сценарий удаленно, общаясь по Skype
«Когда мы писали пилотную серию Twin Peaks, я был в Лос-Анджелесе, а Дэвид — в Нью-Йорке. И мы пользовались какой-то невероятно ранней версией программы для удаленной работы. Я набивал текст на своем маленьком Macintosh 512K, и буквы появлялись на экране Дэвида, пока мы общались по телефону. Помню, он воскликнул: «Святая корова!». Это была чистая магия, поэтому мне кажется логичным, что много лет спустя мы пользуемся тем же способом, только более совершенным. Кроме того, «Скайп» спас меня от массы пассивно выкуренных сигарет за те два года, что мы работали над сценарием. И это полезно для моего здоровья».
Прежде, чем начать работу над продолжением, Линч и Фрост договорились сохранять тайну
«Мир одержим спойлерами. Я понимаю, что это огромное любопыство толкает людей скорее разгадать тайну. Однако зритель упускает массу удовольствия, если узнает ответы на вопросы до того, как сам к ним приходит. Давайте переживать опыт, которого у нас еще не было, и только потом судить о сериале или обсуждать его. Я знаю, что Дэвид со мной полностью согласен, и потому мы договорились об этом в самом начале: сохранить тайну — это наша приоритетная задача. Чтобы дать людям то, что они в буквальном смысле никогда не видели».
В зависимости от вашего взгляда на происходящее, Боб — это демон, который вселяется в людей и заставляет их творить зло, или метафора ужаса, многие годы мучившего семью Палмер. Эта двусмысленность была важна во время показа Twin Peaks на кабельном канале, но не утратила актуальность и сегодня
«О чем мы говорили в первых двух сезонах — так это об ужасном убийстве, которое произошло в нездоровой семье. Мы рассказывали историю, используя темную поэзию, метафоры и мифологию. Древние греки были одержимы подобными темами, в их историях фигурировали боги, переносящие героев в другие реальности. Даже тогда люди задумывались о реальной природе этих фантазий. Выходя за пределы простой документальной истории о событиях в измученной семье, мы могли поднимать темы, безусловно, довольно опасные для кабельного телевидения.
Кроме того, мы никогда не хотели ограничивать нашего зрителя. Люди могут как угодно воспринимать Боба, но в конце концов, возможно, он всего лишь способ обратить ужасную историю в форму, которую мы могли бы принять. Мы всегда считали, что дать зрителю решать, что происходит — это лучший способ рассказать историю. И мы продолжаем придерживаться этой позиции».