Одним и тем же словом в живом языке обозначаются очень разные предметы. И любовь – не исключение. Помимо переносного, шуточного или гнусного смысла словом этим мы называем две совершенно разные вещи.
Одна – любовь-чувство, та самая, признаниями в которой с таким усердием обмениваются молодые люди, про которую пишут романы и снимают кинофильмы, которая мобилизует (хотя бы временно) нашу целеустремленность и решительность, одевает нас в белое платье и черный костюм, полтора часа держит в кресле парикмахера и до зеркального сияния полирует новые туфли, под блеск фотовспышек и радостные возгласы родных и друзей сажает в многотысячный лимузин и везет в загс и в церковь, а там и в ресторан: ее, эту любовь, вернее называют влюбленностью.
А вот другая любовь, любовь-дело, любовь-созидание, любовь-подвиг, любовь-жертва, вначале совсем незаметна; эта любовь – способность отдать себя, пожертвовать своими желаниями, своими чувствами, предпочтениями и намерениями, самим собою ради другого. Зарождается она в то самое время, когда её гордая сестра-влюбленность празднует свой триумф; скромную эту любовь никто не видит и не знает, кроме самих молодоженов: с робким удивлением находят они в своей молодой жизни её чудесные ростки, в веселую минуту и в грустную, в острой конфликтной ситуации и в серых однооб-разных буднях, в супружеском уединении и у постели ребенка... Но проходят годы, и оказывается, что ею, этой любовью, живет душа человека.
«Бог есть любовь», – утверждает апостол Иоанн в своем Первом послании и повторяет для верности дважды, чтобы у нас не осталось о том никаких сомнений. И добавляет для нашего вразумления: «Вот как мы можем узнать, что такое любовь: Он отдал за нас Свою жизнь».
Казалось бы, куда яснее? – Бог один, и любовь одна. Нету разных Богов, и нету разных любовей. Та же самая любовь Распятого Бога к земному человеку, любовь матери к ребенку, любовь сына к больной матери, любовь солдата к Родине при нападении врага. И та же самая самоотверженная любовь между мужем и женой – потому что брак создан Богом как храм и школа любви.
Не надо думать, что во влюбленности есть что-то призрачное, ненастоящее, или, хуже того, злое и вредное. Влюбленность очень хороша и нужна людям, но она настолько же отличается от настоящей любви, насколько яблоневый цвет отличается от собранных плодов. Хоть влюбленность сплошь и рядом присваивает себе имя своей скромной сестры, без любви век ее короток: очень скоро она опадает, умирает, исчезает без следа, оставляя за собой сердечную тоску, горе, слезы, злобу, разрушенный дом, детей без родителей. Бывает и такое, о чем Митя Карамазов в отчаянии говорил брату Алеше: «Влюбиться не значит любить. Влюбиться можно и ненавидя»…
Когда же влюбленности на помощь приходит сестра-любовь, никакая сила не одолеет их: они поддерживают, питают и укрепляют друг друга, каждая в свой черед и в меру своих способностей. Тогда влюбленность год за годом исправно украшает супружеский союз всё новыми цветами радости и счастья.
Влюбленность – это чувство. Любовь же – подвиг свободной воли. Подвиг этот вырастает из стремления сердца, выковывается в трудных испытаниях, нередко в скорбях, иной раз и в конфликтах, но лишь в нем, в этом подвиге самопожертвования, муж и жена способны подняться от земли к Небу. Для того-то и существует брак, самый древний из человеческих институтов, уходящий своими корнями еще в райские кущи…
Не будем поэтому непреклонны в наших требованиях к однозначности слов; разрешим влюбленности именоваться любовью – но лишь с тем условием, чтобы добиваться второй вслед за приходом первой, чтобы не искать любви, где и когда придется, а найти её у себя в сердце и подарить другому.