Рассказ про Инночку
Начало
Предыдущий эпизод
Приближались выпускные экзамены, Инна была с головой погружена в учёбу. Иосиф Моисеевич чувствовал себя достаточно бодро и начала даже чаще выходить на Арбат.
─ Может мне лучше в общежитие вернуться? ─ в один из вечеров поинтересовалась девушка у старика.
─ Инночка, девочка моя, прошу тебя, останься у меня. Я так боюсь, что помру, и никого рядом не будет, и буду тут разлагаться до тех пор, пока запах к соседям не доберётся.
─ Ну, что Вы? ─ Инна представила нарисованную словами картину и содрогнулась. ─ Вы ещё молодцом.
─ Ну, сегодня молодцом, а завтра сердечко прихватило и всё, и уже не молодец, а совсем себе труп. Все под Богом ходим, только он знает, когда нас забирать. Так, что ты уж будь любезна, останься со мной. Уважь старика.
Перечить ему девушка не стала, и осталась. А так как место своё на Арбате он посещал нерегулярно, по выходным она подрабатывала там, когда находила свободную минутку. Когда не было клиентов, девушки нравилось наблюдать за прохожими, подмечать хмурые и озабоченные взгляды, недовольные полуулыбки, усталые лица. Она делала наброски, чтобы потом дома писать своё. Ей зачастую очень хотелось просто рисовать то, что нравится, а не то, что просят.
В один из воскресных тёплых дней, она сидела на своём стульчике, на месте Иосифа Моисеевича и писала портрет десятилетней девочки. Инна увлечённо работала, погружённая в творчество. Детские лица ей нравилось писать: светлый взгляд, открытый и незамутнённый, искренняя улыбка, всегда вдохновляли.
─ Инна, ─ она услышала, как её окликнули, подняла глаза и увидела старую женщину, которую не сразу узнала. Вернее лицо вспомнилось сразу, а так как она была из той прошлой, домашней жизни, она не сразу всплыла в памяти, как конкретный человек.
Инна откашлялась и решила спросить:
─ Бабушка?
─ Да, ─ женщина подошла ближе и с ухмылкой осмотрела рабочее место внучки. ─ Вот к чему приводят уходы из дома в юном возрасте. Неблагодарная.
─ К чему приводят? ─ Инна не поняла выпада родственницы.
─ Оказаться на улице с кисточками в руках, чтобы малевать чужие рожи за копейки. Ну-ну, действительно, права была Вера, что непутёвая ты у нас получилась.
Инна немного растерялась, а потом поняла, что бабуля считает её работу тут чем-то в виде нищенства. Рассмеялась:
─ Знаешь бабушка, уж лучше быть уличным художником и заниматься любимым делом, чем просидеть всю жизнь за кассой в магазине и потом обвинять всех вокруг, что твоя жизнь просрана.
─ Да как ты смеешь? Малолетка, а будешь меня попрекать моей работой. Я, по крайней мере, честно трудилась, как все. А ты всех с рождения доставала со своими каракулями. Не ценила к себе хорошего отношения, была волчонком в нашей семье.
─ Это не помешало тебе мою мазню на памятник деду прицепить. Или художника лучше не нашлось? А доброго отношения ко мне никогда от вас и не было. Меня никто даже не пытался понять. И лучше уходи, я тут работаю. И очень рекомендую впредь, если встретишь меня ─ сделай вид, что мы не знакомы и пройди, пожалуйста, мимо.
Бабушка нервно вздохнула и, развернувшись, ушла, бубня себе под нос:
─ Неблагодарная, какая же неблагодарная. Змею вырастили.
Потом уже дома у дочери, она рассказала о встрече, долго возмущалась:
─ Скатилась так низко, а сама гордится этим.
─ А где она там живёт? ─ тихо спросила Вера Сергеевна.
─ Я не спросила, да и какая мне разница, если уж она сказала, чтобы в будущем, если придётся столкнуться, я сделала вид, что мы не знакомы.
─ Да, дочь у нас непутёвая получилась, ─ выдал свой вердикт отец Инны. ─ В семье не без урода, как говорится.
Продолжение...