«Утро стрелецкой казни»
Первое историческое полотно В. Сурикова, на котором он изображает казнь взбунтовавшихся стрельцов. Из истории известно, что консервативно настроенные стрельцы восстали против Петра I, желавшего создать европейскую Россию. Расправа Петра была крайне жестокой – многочисленные ужаснейшие пытки, а затем – казнь. В.И. Суриков старался избежать демонстрации самой казни, понимал, насколько это жутко будет выглядеть. Несмотря на это, есть версия, что центрального стрельца изначально художник изобразил повешенным. Этот образ напугал его служанку, что убедило живописца внести правки в этот сюжет. В окончательном варианте картины вышеназванный стрелец кланяется народу, но его силуэт напоминает повешенного (у него неестественно выгнута шея, что, скорее, похоже на перелом, чем на поклон).
Большую роль играет и изображение внутренних чувств и переживаний, которые художник весьма умело передает через внешность героев. Например, негласное противостояние Петра и рыжебородого стрельца, сидящего в обозе. Мы видим, что они смотрят друг на друга, а выражения на лицах у обоих суровые и непримиримые. Тягостную боль выражает простой люд, в основном, женщины – они напуганы, бессильны в своем отчаянии.
Одна из самых сложных задач для художника – это визуализация ужасного: прямое изображение открытых телесных ран, кровавых рек, попытка изобразить повешенного стрельца служит «идеалу отвратительного». У В.И. Сурикова на картинах такого практически нет, все внешние ужасы он перенёс внутрь героев. Страшные события, которые воспроизводит любой художник, отзываются в нём самом с двойной силой. Так, Суриков вспоминал: «Я когда «Стрельцов» писал – ужаснейшие сны видел: каждую ночь во сне казни видел. Кровью кругом пахнет. Боялся я ночей. Проснешься и обрадуешься. На картину посмотришь. Слава Богу, никакого ужаса в ней нет. Всё боялся, не пробужу ли в зрителе неприятного чувства» [Суриков. Письма].
«Боярыня Морозова». Образ юродивого.
История Федосьи Прокопьевны Морозовой явилась таким же переломным событием. Духовная дочь и ученица протопопа Аввакума, разделяющая и яро отстаивающая свои взгляды, она – приближенная царя, публично выступала сторонницей «старой веры». Со своей сестрой Евдокией Урусовой она подверглась тяжелейшим пыткам. До последнего «нет» царь Алексей Михайлович пытался образумить непокорную женщину, но Морозова была тверда до самой смерти. Сестры погибли в тюрьме после пыток, унижений и тяжкого голода. Их измученные тела закопали в землю без отпевания и церемонии прощания [Шляпина 2013: 206].
Протопоп Аввакум нередко обращался к своей братии со словами «не поддавайтесь страху, не печальтесь о временном и тленном, не бойтесь истязаний, которые могут убить тело, но не душу человеческую» [Там же: 201]. Этим призывам и следовала Федосья Морозова, когда её жестоко убивали за веру. Пытки над своим физическим телом дали Морозовой силы сравнивать пережитые ею мучения с муками Христа [Там же: 204].
На полотне В. Сурикова непокорную боярыню везут на допрос в обычных крестьянских санях. Среди толпы наблюдателей обращает на себя особое внимание сидящий на снегу нищий. Он единственный, кто отвечает на жест Морозовой таким же жестом. Но это не просто нищий, к которым благоволила Морозова. Таких людей на Руси называли юродивыми.
Юродивые слыли искателями и защитниками народной правды, они были людьми, отмеченными Богом. Юродивые добровольно надевали на себя тяжелые цепи – вериги, рваную одежду – рубище, чтобы подвергнуть свое тело ещё большим лишениям и страданиям во имя веры. Они не боялись правды, говорили ее даже царю. В их полубезумных речах видели пророческий смысл [Там же: 218].
Юродивые за веру не берегли своё собственное тело. На полотне Сурикова хорошо видна правая нога юродивого – она босая, неестественно сжата, можно заметить темные блики. Обратим внимание, что художник изображает зиму – холодное время года. Видимо, нога юродивого уже отморожена, об этом говорит неестественный изгиб стопы.
«Человек с больной рукой».
В 1913 году здоровье Василия Ивановича Сурикова значительно ухудшилось. «У меня был доктор, выслушивал меня, – писал он пейзажисту Я. Д. Минченкову. Так как душевное состояние автора может влиять на всё его творчество, то вполне вероятно, что В. Суриков мог задумать портрет, где отразились бы тревожные настроения, связанные, в частности, с его болезнью. Композиция портрета показывает психологическое состояние: сначала мы видим человека, а затем его больную руку. Наличие боли в перебинтованной и поддерживаемой руке не является главным в данном портрете. Сначала мы видим глаза человека, в которых невозможно прочитать его чувства, а затем наше внимание обращается к руке. Суриков снова деликатно изображает телесное повреждение (так же, как в случае с изображением стрельцов).
Категория телесности в искусстве – довольно сложная и малоизученная область. Суриков живёт и пишет в эпоху реализма, поэтому неудивительно его стремление изобразить действительность. События, фон, атрибуты и, разумеется, сами люди – всё изображено детально и точно. Хотя на картинах и исторических полотнах художник деликатно скрывает возможные травмы – одни перенесены на второй план, а о некоторых можно лишь догадываться.