Мой дядя Пётр Демьяныч как-то, собираясь в гимназию, где он преподавал латинский язык, заметил, что переплёт его синтаксиса изъеден мышами.
— Прасковья, — сказал он, обращаясь к кухарке. — У нас мыши завелись?
— А что ж мне делать? – ответила Прасковья.
— Кошку бы ты завела, что ли…
— Кошка есть; да куда она годится?
И Прасковья указала на угол, где около веника, свернувшись калачиком, дремал худой, как щепка, белый котёнок.
— Отчего же не годится? — спросил Пётр Демьяныч.
— Молодой ещё и глупый. Почитай, ему ещё и двух месяцев нет.
— Так его приучать надо, воспитывать!
Возвращаясь из гимназии, дядюшка зашёл в лавку и купил мышеловку. За обедом он нацепил на крючок кусочек котлеты и поставил западню под диван. Ровно в шесть часов вечера под диваном вдруг раздалось «хлоп!».
— Ага-а! – пробормотал Пётр Демьяныч, достав мышеловку, и так злорадно поглядел на крошечную мышь, как будто собирался поставить ей единицу. — Пойма-а-алась, по-одлая! Прасковья, неси-ка сюда котёнка!
— Сича-ас! — отозвалась Прасковья и через минуту вошла, держа на руках потомка тигров.
— Отлично! — забормотал Пётр Демьяныч, потирая руки. — Ставь его против мышеловки... Вот так...
Котёнок удивлённо поглядел на дядю, на мышь, с недоумением понюхал мышеловку, потом, испугавшись яркого лампового света и человеческого внимания, на него направленного, рванулся и в ужасе побежал к двери.
— Стой! — завопил дядя, хватая его за хвост. — Стой, подлец этакий! Мыши, дурак, испугался! Гляди: это мышь! Гляди же! Ну? Гляди, тебе говорят!
Пётр Демьяныч взял котёнка за шею и потыкал его мордой в мышеловку.
— Гляди, стервец! Возьми-ка его, Прасковья, и держи против дверцы... Как выпущу мышь, ты его тотчас же выпускай!
Дядюшка придал своему лицу таинственное выражение и приподнял дверцу... Мышь нерешительно вышла, понюхала воздух и стрелой полетела под диван... Выпущенный котёнок задрал вверх хвост и побежал под стол.
— Ушла! Ушла! — закричал Пётр Демьяныч, делая свирепое лицо. — Мерзавец! Постой же...
Дядюшка вытащил котёнка из-под стола и потряс его в воздухе.
— Каналья этакая... — забормотал он, трепля его за ухо. — Вот тебе! Вот тебе! Будешь другой раз зевать? Ккканалья...
На другой день котёнка, после вчерашнего оскорбления забившегося под печку и не выходившего оттуда всю ночь, дядюшка снова взялся воспитывать — но история повторилась: после открытия дверцы мышь убежала, котёнок же, почувствовав себя на свободе, сделал отчаянный прыжок от мучителей-воспитателей и забился под диван.
Во время третьего урока котёнок при одном только виде мышеловки и её обитателя затрясся всем телом и поцарапал руки Прасковьи… После четвёртого (и последнего) неудачного урока дядюшка вышел из себя, швырнул ногой котёнка и сказал:
— Ни к чёрту не годится!
Прошёл год. Тощий и хилый котёнок обратился в солидного и рассудительного кота. Однажды, пробираясь задворками, он вдруг услыхал шорох, а вслед за этим увидел мышь... Мой герой, будто припомнив дядюшкино воспитание, ощетинился, зашипел и, задрожав всем телом, малодушно пустился в бегство.
(Антон Павлович Чехов "Кто виноват?")
🐁😤😤😤😤😤😤😤😤😤😤😤🐈