Прошло уже больше полувека, со дня смерти генерального секретаря с тридцатилетним стажем, а споры вокруг его смерти все еще не утихают.
С самого начала, леденящие кровь истории, передавались на уровне слухов, а когда, в нашей стране, гласность потеряла свои оковы, появились многочисленные статьи, публикации и даже исторические романы, посвященные насильственному устранению главы Советского Союза.
В роли предполагаемых убийц попеременно выступали все первые лица страны, имевшие доступ к вождю.
При этом, судя по версиям авторов, у каждого были свои мотивы, и только кровожадный Берия убивал, просто потому что убивал.
Если обратиться к хронике событий, то сомнений в естественной смерти становится меньше.
В ночь на 1 марта, после затянувшегося, как обычно, застолья, товарищ Сталин остался в одиночестве, за плотно закрытыми дверями.
Два поста охраны, расположившиеся у входа в зал и напротив окон, знали, что пробуждения не стоит ждать раньше второй половины дня.
Тем не менее, они не смыкали глаз, готовые в любую минуты внести в специальный журнал записи об услышанном шорохе, либо о появлении электрического света за занавесками (позднее данные сверялись по времени).
Беспокойство охватило чекистов, когда никакой активности они не заметили к вечеру следующих суток.
Посовещавшись, они решили зайти внутрь, под предлогом полученного срочного сообщения, но тут, сразу же, возникли сложности.
Во-первых, со вчерашнего дня, не было новости, о которой охраняемое лицо не знало, во-вторых, не могли определиться, кто именно войдет с докладом.
Иосиф Виссарионович был, конечно, до неприличия скромен в быту, но не до такой степени, чтобы сурово не покарать челядь, посмевшую нарушить его покой.
Поэтому здесь образовалась заминка – старшие приказывали младшим, а те требовали от начальников письменных указаний.
В конце концов, доставили почту, которая давала слабый предлог для вторжения, после чего, пригрозив друг другу трибуналом, пошли все вместе.
Обнаружив подопечного на полу, сотрудники охраны не сразу его подняли, даже, несмотря на зловонную лужу, расползшуюся вокруг тела. Сила страха была столь велика, что опасаясь внезапного гнева, они долго спрашивали разрешения помочь.
Только после того, как народный кумир невразумительно хмыкнул, его перенесли на диван и бросились к памятке с инструкциями.
Толстая тетрадь содержала в себе указания на все случаи жизни, кроме того, который наступил.
Логика, казалось бы, должна была подсказать чекистам, вызвать бригаду «скорой помощи», как это сделали бы по отношению к любому человеку, но тов. Сталин не был обычным гражданином.
Кроме того, в стране полным ходом шло «дело врачей». Истерия в обществе, инициированная в Кремле, достигла таких масштабов, что население перестало покупать даже аспирин, а вокруг медработников образовался вакуум.
Поэтому о том, чтобы взять на себя ответственность и пригласить «убийц в белых халатах», не могло быть и речи.
Еще раз, пролистав талмуд, выбрали вариант «звонок другу» и связались с министром родного ведомства С.Д. Игнатьевым.
Тот, поняв суть, пришел в ужас, сказал, что это не его дело и, приказав действовать по инструкции, бросил трубку.
Следующим на проводе оказался председатель Совета Министров Г.М. Маленков.
Будучи человеком незаурядного мужества, Георгий Максимилианович немедленно прибыл в Кунцево.
Правда, не один – в компании Л.П. Берия и Н.С. Хрущева, которые чуть ли не силой затащили чиновника в дом.
Зная любовь вождя к импровизациям, к тому же, не особо доверяя охране, эти трое, сняли обувь, и прокрались в зал, не обращая внимания на мокрый ковер.
Только убедившись, что Сталин действительно без сознания, они выгнали посторонних, и в результате короткого совещания, пришли к мнению, что руководитель страны волен отдыхать как и в чем ему заблагорассудится. Строго отчитав караул за ложный вызов, они уехали.
Таким образом, товарищ Сталин «отдыхал» еще почти сутки.
Только на следующий день, люди с суровыми лицами привезли на ближнюю дачу медиков, которые, не зная причину вызова, всю дорогу отпаивали друг друга валидолом, потеряв надежду вернуться домой.
А уже четвертого марта, каждый колхозник в Советском Союзе, знал, что такое «агональное дыхание Чейна-Стокса», появившееся у Отца Народов.
В отличие от страны, которой он правил, сам Иосиф Виссарионович мучился не долго, и ранним утром 6 марта, скорбный голос Левитана разделил советский народ на два лагеря – тех, кто рыдал с горя и плакал от радости.
Насколько первых было больше, не ясно по сей день, но одно можно сказать точно – равнодушных, вождь после себя не оставил.
Что касается тов. Маленкова, Берия и Хрущева, то их можно укорить лишь в неоказании помощи, что для людей, проливших реки крови, является оскорбительным, по своей несерьезности, обвинением.
Кроме того, незадолго до этих событий товарищ Сталин очень четко дал понять, какая участь ждет членов правительства.
Следовательно, такое поведение было вполне предсказуемо для соратников.
Кандидатуры Никиты Сергеевича, опала тогда не коснулась, но он понимал, что стоит ему высказаться поперек и 9 марта, в стране организовали бы двойные похороны.
Вся эта история, уложившаяся в четыре длинных мартовских дня, очень хорошо передает атмосферу страха, животного ужаса и недоверия, которую так любил создавать вокруг себя Иосиф Виссарионович Джугашвили.
Разве после этого имеет значение, каким путем закончилась его эпоха? Важно только то, что события первых чисел марта 1953 года, не произошли раньше.
Марокканская афера министра рыбной промышленности СССР А.А. Ишкова
Американский пилот, бомбивший Берлин шоколадками
А.В. Тарасов - дань уважения, полученная за океаном
Советская военная база, как инструмент Большой политики. 1955 год
Поддержите канал, поставив "лайк" и подписавшись, если понравилась статья.