Андрей, вытер пыль с визора шлема и продолжил монтировать солнечную батарею. Делать это в темноте, при ветре 15 м/с, в пылевом облаке, было очень неудобно. В общей сложности он потратил шесть часов на простые и довольно привычные ему манипуляции. Космонавт уже заканчивал работу, на лбу проступал пот, а руки тряслись от непривычного физического напряжения.
Завершив работу, Андрей собрал инструменты, проверил напоследок насколько надежно закреплены батареи, и направился к кораблю, который находился в нескольких метрах от места, где сейчас находился космонавт. Но из-за пыли и темноты корабль невозможно было увидеть.
В переходном шлюзе корабля горел приглушенный желтый свет. Сняв шлем, Андрей мельком глянул в зеркало: двухнедельная небритость, красные от недосыпа глаза и похудевшее за две недели лицо. Махнув рукой самому себе, он перешел по темному коридору, в жилой контур и первым делом направился в медицинский отсек. Там стояли четыре хирургические капсулы, две из которых тускло подсвечивались. Над подсвечивающимися капсулами горели мониторы, на которых изображались графики и цифры. Самыми крупными цифрами были: на левой 54 %, на правой 36 %.
Мельком глянув на капсулы, Андрей произнес:
- Здарова кэп, и тебе Лиза пламенный привет!
Не смотря на то, что голос его казался веселым, взгляд был явно уставшим, а лицо выражало скорее озабоченность, нежели спокойствие.
Андрей прошел дальше – в рубку, в которой так же царил полумрак. То что данное помещение было рубкой напоминали остатки кресел и пультов управления, расположенных вдоль стен полукругом. Теперь все пульты были наполовину разобраны, по полу хаотично валялись жгуты кабелей, в разных местах не то скрученные, не то спаянные между собой.
За одним из кресел мерцал монитор, и горели кнопки управления. Собственно к этому месту и направился Андрей. Пробежав пальцами по пульту, он запустил отладочную программу, и взяв на краю стола бутылку воды, сделал несколько больших глотков.
- Ну вот и закончился ещё один рабочий день. – Эти слова, сказанные Андреем, с эхом обрушили царящую на корабле тишину. – Я думаю все мы совсем не такого ждали от предстоящей экспедиции, верно ребята?
Ответа не было. Андрей сделал ещё один глоток и отставил бутылку в сторону. Компьютер пикнул, космонавт глянул на выведенный в всплывающее окно отчет и только сейчас улыбнулся: его расчеты подтвердились. Теперь смонтированных солнечных батарей хватало для обеспечения корабля электричеством.
- Все будет хорошо, это я вам обещаю! Дождаться бы только рассвета…
Постучав в задумчивом оцепенении пальцами по столу, Андрей начал снимать скафандр. Два дня к ряду он не снимал его - это экономили силы и время. Но теперь, когда основная работа сделана, можно и расслабится.
Спустя несколько минут скафандр упал на пол, а Андрей плюхнулся в разложенное анти перегрузочное кресло, служащее ему кроватью. Достал из кармана плитку шоколада, развернул и принялся жевать, как-будто это был сочный и нежный стейк…
Запрокинув голову на подушку, он расслабил все мышцы, кроме жевательных, время от времени переводя взгляд с одной точки потолка на другую. Закончив есть, Андрей посмотрел на ручные электронные часы - они показывали обратный отчет – 5 дней 12 часов 37 минут.
Андрей встал и подошел к большому плакату на стене, на котором была нарисована таблица календаря, и зачеркнул ещё один день. Затем пересчитал зачеркнутые числа - их получилось пятнадцать.
Пятнадцать….
Пятнадцать дней с момента крушения. Чуть больше двух недель одинокого пребывания на враждебной и неблагоприятной планете. С того момента когда, их полет нарушил случайный метеорит. Шанс встретить его на траектории полета равен один к десяти тысячам миллионов. Но для их экспедиционного корабля «Вестник» это оказалось реальностью.
Метеорит повредил топливные резервуары и один из маневровых двигателей. По непонятным причинам автоматика не распознала аварийную ситуацию на борту, что стало ещё одной трагической случайностью для экипажа «Вестника». Корабль летел к намеченной цели ещё 42 суток, и запустил программу по выводу экипажа из анабиоза в плановом режиме. Все это Андрей узнал, изучив данные бортовых самописцев и проанализировав технические отчеты.
Из анабиоза люди выходят в среднем 12 часов, и точно к этому моменту «Вестник» начал торможение, активировав маневровые двигатели. Вот в этот момент все и осознали что с кораблем что-то не в порядке: взорвался поврежденный двигатель, и начался пожар.
Анабиозные капсулы успели покинуть 4 человека из 7 членов экипажа: капитан, первый пилот, врач-биолог и борт-инженер. Трое оставшихся членов экипажа так и не вышли из анабиоза – работа программы была нарушена. Они ещё оставались в криогенных камерах, но понять насколько повреждены их организмы, а главное мозг, было невозможно.
Андрей служил борт-инженером, выйдя из анабиоза, он даже не успел одеть комбинезон, оставаясь в одних трусах. Прогремевший взрыв повредил проводку – основное освещение погасло и включилась аварийная сигнализация. Посмотрев на мониторе о неисправности в одном из двигателей, он бегом кинулся в ближайший к двигателю отсек. Вместе с ним побежала биолог – Лиза Турнова. Она рассудила, что в рубке ей точно делать нечего, а в поврежденном отсеке сможет хоть чем-то помочь.
Бежать им пришлось недолго – едкий дым заполнил коридор. Взяв в ближайшем пожарном шкафу огнеупорный костюм и кислородный баллон с масками. Андрей с Лизой продолжили путь. Поврежденный отсек был наглухо закрыт герметичной дверью, за которой уже не было не дыма ни огня – автоматика скорее всего открыла один из шлюзов в открытый космос, это было лучшем средством от огня и дыма в условии отсутствия атмосферы.
Однако наличие дыма в коридоре говорило о том, что возгорание есть и за пределами закрытого отсека. Несколько минут борт-инженер и врач искали очаг возгорания. Горела проводка на потолке. Потушив пожар, Андрей с Лизой вернулись в рубку, где их ждали капитан и пилот.
Продолжение читайте здесь: Рассвет (часть 2)