Любое копирование без разрешение автора запрещено.
Гена рассматривал вазу с махровыми, жизнерадостно-желтыми хризантемами. Еще вчера в ней стояли темно-бордовые розы, такие же чопорные и манерные, как и Нелли Бежан, принесшая их. Нелли замещала его на работе и каждую неделю приезжала с докладом. Она оставляла папку с документами, меняла в вазе букет, и, посидев положенные для приличия полчаса, с видимым облегчением уезжала. Она и сиделка, Клавдия Сергеевна, были единственными женщинами, с которыми он контактировал. После несчастного случая Гена избегал общения с женщинами. Он помнил брезгливо-жалостливое выражение лица молоденькой хирургической сестры, менявшей ему повязки. Помнил слова, сказанные ею своей напарнице. Увлеченные беседой они не заметили, что он очнулся.
- Такой мужик был классный, а теперь… страшилище одним словом, увидишь во сне, не проснешься.
- Хорошо, что не женат. Представь с таким каждую ночь в постель ложиться. Никакая виагра не поможет. А ведь он мне нравился, я почти влюблена в него была. Даже хотела затащить его в постель. Хорошо, что не успела. Представляешь, чтобы сейчас со мной было. Брр, аж мурашки по коже.
Он не выдержал, застонал от неприятных воспоминаний. Нет, с этим покончено. Никаких женщин. Ему от них жалости не надо. Он только на миг представил, как пытается дотронуться до Маришки, а она избегая его объятий, делает вид, что не замечает протянутой руки с трудом пряча гадливую гримасу, и содрогнулся. Нет, он не был ей нужен здоровый и полный сил, теперь то и подавно. С безобразным шрамом, располосовавшим лицо и перебитыми ногами, которые неизвестно когда еще смогут удержать его вес. Нет, нет и еще раз нет.
Взгляд привычно скользнул по комнате и остановился на низком окне спальни. За стеклом типичная осенняя мерзость: хмурое, беременное мелко крапающим дождем небо, сердитый ветер раскачивает голые, озябшие деревья, стайка воробьев, нахохлившись, сидит на перильцах беседки. Он отвел глаза, и они снова остановились на хризантемах. Ярко-желтые, как Маришкин сарафан. Он прикрыл глаза. Даже умирая, он, наверное, будет вспоминать только один день из жизни. Как он нес ее, потерявшую сознание от страха, как раздевал дрожащими руками, вытирал ее тело полотенцем, украдкой целуя в грудь, потом бережно закутывал в простыню и мечтал, чтобы этот день никогда не закончился.
У двери на подстилке негромко взвизгнул Джульбарс, небольшой темно-каштановый пес неизвестной породы, в народе называемой дворнягой. Настоящий сторожевой пес, усмехнулся Гена, пока не наступишь на него, не проснется. А хитрющий, как сто чертей. Стоит только загреметь его миской, и он появится через секунду, бешено виляя мохнатым хвостом. И будет умильно заглядывать тебе в лицо карими глазами, в которых плещутся любовь и бесконечная преданность, и стараться лизнуть руку, пока не поставишь перед ним миску. В тот момент он забудет обо всем и кинется уничтожать содержимое так, будто перед этим он голодал, по крайней мере, неделю.
Джульбарс, словно телепат, уловивший ход мыслей, внимательно посмотрел на хозяина. Его настороженные глаза блестели, словно темные бусинки, из-под лохмато нависающих бровей.
-Проснулся, Жулик? – ласково позвал его Гена. Пес потянулся, зевнул и неспешно подошел к хозяину. Гена опустил руку, чтобы потрепать пса за ухом, но собака, резко повернула голову и стала внимательно наблюдать за дверью. Гена приподнялся на кровати. Он тоже услышал шум. Кто-то осторожно поднимался по лестнице.
Джульбарс негромко заскулил, настороженно двигая ушами и с тревогой поглядывая на хозяина. На лестнице явно стоял чужой.
Если понравилось ставьте пальчики вверх, подписывайтесь на канал, оставляйте комментарии, делитесь в соцсетях с друзьями и знакомыми.