ПУГЛИВАЯ ЛАНЬ ИЗ БИБЛИОТЕКИ, ИЛИ ЧТО ПРЯЧУТ ОТ НАШИХ ДЕТЕЙ В КНИЖНЫХ ШКАФАХ?
С пугливой и трепетной ланью я повстречался в районной библиотеке почти культурной столицы (в Санкт-Петербурге) У нее же ( лани) и выяснил, страницы каких привычных фолиантов можно приоткрыть юному читателю, а какие находятся под цензурным запретом ( ныне это правило именуют «16+».) Немного предыстории. Мы из центра города должны были переехать в новостройки ( «новостройками» их называю я по привычке, а так вполне благоустроенный район 60-х гг заселения ). Переезд был вынужденный - жена поменяла место работы, а от новой квартиры до кабинета всего 10 минут пешком. Сыну тоже подфартило – его любимая школа теперь всего в двух остановках, а до спортивной секции можно пробежать за 20 минут. Я, хоть и привык к центру, но реалии перевесили, поэтому и сняли жилье в итоге в новом для нас районе. Естественно, окончательный переезд в эти кущи не планируем, так что все оставили в старом обиталище. Привезли немного необходимой ( любимой) посуды, снаряды для сына, учебники и монографии для жены. Не вывезенной осталась еще одна важная составляющая нашего быта, а именно – библиотека. Новых шкафов-стеллажей наша съемная «двушка» попросту бы не выдержала. К тому же, я не люблю нарушать привычный порядок – книга должна стоять там, куда ее определил еще дед ( вот такой «пунктик»). К помощи «дедовского метода» я решил прибегнуть и в решении «книжного вопроса». Тут надо уточнить, что сын, к счастью, любит читать. И даже иногда прислушивается к моим советам-рекомендациям. Минус в том, что не терпит «электронного формата», для технической, учебной информации – пожалуйста, а для настоящей книги – нет. В качестве оправдания выдумал отмазку, мол, часто читает в ОТ, а там «электронка» не очень удобна для зрения. Итак, «дедовский способ» - библиотека! Во взрослую меня записывать отказались, нет регистрации в этом районе. Зато в детско-юношеской встретили очень приветливо. И мой паспорт не смутил и то, что в первый раз я заглянул просто узнать правила. Приветили, усадили в мягкое кресло и выдали стопку анкет. Знакомство с трепетной ланью. Будь я художником, то я непременно написал бы портрет из цикла «уходящая натура». Библиотекарем, которой отдали меня «в пользование», оказалась довольно милая девушка лет 28-30 ( не зная принятой сейчас возрастной градации), может быть, ее можно назвать и женщиной. Лето, август ( правда, не самый жаркий) но на плечах героини тонкая шаль, сколотая камеей. Думаете, что я рисую выдуманный портрет? Нет, все происходило наяву. Надо, сказать, что девушка формальностями не докучала, а сразу перешла к сути. «Какие книги любит Ваш Никита?» - беглым взглядом она уже оценила опросные листы и выяснила, что сыну моему 14 и зовут его Никита. Я ответил, что пришел, в основном, за западной литературой начала-середины 20-го века. Фицджеральд, Олдингтон, конечно же, Хемингуэй. Я рассказывал сыну как впервые прочитал «Фиесту», было это в ссср-вские времена в Болгарии, но море наличествовало, кафе были открыты, атмосфера самая бесшабашная. С тех пор, когда перечитываю «как восходит солнце», всегда вспоминаю те мгновения. Я не лучший рассказчик, но что-то и Никите передалось, поэтому он, прежде всего, захотел прочитать про перипетии любви на испанском побережье. Поэтому я назвал хэмовский бестселлер в числе первых. Боюсь предположить , что стало бы с моей библиотечной патронессой, если бы я запросил набоковскую «Лолиту». «А мальчику не рано читать такие книги?» - сквозь вздох спросила она. Я хотел сказать, что на мой взгляд, уже поздновато, но поостерегся. «Дело в том, что эти книги сейчас под грифом «16+»,а Ваш мальчик еще младше. Хотите Сабатини? У нас есть вся серия, там про пиратов, сокровища, романтиков.» Я разочаровал девушку - «пиратской» романтикой Никитка насладился сполна лет в 8, когда самоизолировался с ветрянкой. «У нас многое из фондов перевели «под гриф», зарубежных классиков выпускают в адаптированных переводах. «Даже «Тарас Бульба» теперь «16+». Что же такое «адаптированные переводы» я выяснить не успел, хотя, очень хотелось. Я привык к советской переводной классике – эта школа, одна из немногих, которой можно гордиться.
ВИЗИТ СТАРОЙ ДАМЫ.
«Муся, у нас новый посетитель?» - я обернулся на звук голоса и подумал было, что за моим экскурсоводом пришла бабушка. Если бы «трепетную лань» творец изобразил бы лет на 50 позже, то образы бы совпали. Шаль, правда, у новой гостьи была на вид чуть теплее, камея словно хвасталась своими размерами, а волосы были окрашены в тот цвет, который почему-то в моем детстве называли «платиновым». «Так что желает этот молодой человек?» - вопросила дама. Я встал и почти четко отрапортовал, что пришел записать в библиотеку своего сына. «Похвально, похвально! А сколько ребенку лет?» Вопросы шли в адрес моей vis-a-vis, поэтому я промолчал. «Нина Михайловна! Мальчику 14, по словам отца, интересуется западной литературой.» «Вот, и доинтересуется! Только поздно будет, а родители начнут локти грызть и спрашивать – куда школа смотрела?! А мы всегда куда надо глядим!» - резюмировал авторитет. Но, видимо, моя восторженно-почтительная стойка не оставила библиотечную богиню равнодушной, и она обратилась ко мне напрямую. «А что читает Ваш ребенок самостоятельно? Без общественного, так сказать, принуждения?» Я, если честно, про общественное принуждение раньше не слыхивал, вот, про «общественные работы» читать приходилось. Через фразу выяснилось, что под «общественным принуждением» понимается Интернет и некоторые его ресурсы. Судя по всему, старушка и сама не прочь там «зависнуть», но «положение обязывает». «Не отчаивайтесь, дорогой, ребенку в таком возрасте свойственен нигилизм, засунуть в рот запретную конфетку, да еще и похвастаться этим перед соседом!». Я живо представил как мой Никита хвастается перед Славой ( соседом) конфетой во рту и улыбнулся. Старушка приняла это за знак согласия и взяв меня за локоть повела в подсобку. «Сейчас я Вам покажу то, чего Вы никогда не видели!» ВЫ НЕ УГАДАЛИ. Я вопросительно посмотрел на моего прежнего гида, но она предательски кивнула и, тем самым, отдала на растерзание вампирше. В подсобке было чисто и светло, даже уютно.( Интересно, смог бы здесь писать Хемингуэй?) Ветеран библиотечного дела довольно споро взобралась по приставной лесенке-стремянке и подала ( вручила) мне в руки три тома в старых добротных советских переплетах. «Здесь «Повесть о Зое и Шуре» Косьмодемьянской и «Молодая гвардия Фадеева. По ней, кстати, недавно снимали целый фильм, но я его не рекомендую.» После этих напутственных слов дама словно растворилась в переплетении полок. Я легко нашел выход из хранилища, а его дверей уже ждала меня моя Дева.
ФИНАЛ – С «ГОРЧИНКОЙ», НО БЕЗ ГРУСТИ.
«Вы не обиделись на нашу старушку? Понимаете, ей 78 лет, мы все ее поддерживаем и поддакиваем. Что она будет делать на пенсии? Не в деньгах дело. У нее был муж – профессор, обеспечил до старости ее внуков. Правда, она с ними не знается. Они предали всё!» Монолог я выслушал и запомнил почти слово в слово. Так он меня удивил. У меня оставалось много вопросов. К примеру, чем так плоха европейская и американская литература 20-го века? Что за немыслимый ценз «16+» - по нему получается, что почти всего Достоевского и Толстого наши дети прочитать смогут только уже став отцами. Вопросы были, но я их не задал. В руках у «моего» библиотекаря был заветный том Фицджеральда, избранные рассказы. «Извините, я бы Вам и «Великого Гэтсби» дала, но его подруга читает. И еще, чтобы Нина Михайловна не ругалась, а она любит иногда просматривать формуляры, я записала Вашу книгу как «Малыш и Карлсон». Опять – вопросы, вопросы, вопросы. Если Заслуженного работника культуры ( а Нина Михайловна наверняка заработала звание «засрака») не смущают похождения пубертатного отрока с андрогинным дядей, то что же такого страшного написано у Хемингуэя или Сэлинджера? И еще – а не пора ли гнать из мест лишения детской свободы подобных «беликовых»? А что думаете вы? Советуется или обсуждает с Вами ребенок прочитанные книги?