Сложное дело
Глава 1.2.
(Первую часть первой главы можно прочитать здесь)
Учительница сказала, что каждый ребенок должен быть занят чем-нибудь кроме школы:
-У нас через пару дней будут каникулы, возьмите вашего малыша, загляните в секции, на кружки – найдите ему занятие! Неважно, что это будет: бой, пение, рисование или сольфеджо – лишь бы дети не сидели дома. Дайте ребятам записки с наименованием их секции и адресом – через две недели я с каждого соберу такую записку. Хорошо?
Все загудели и закивали. Мне тоже все было ясно, но я промолчал, потому что крепко задумался.
Коля любит рисовать. Хорошо лазает по всем лесенкам на детской площадке. Может спеть, если очень понравится песня. Любит животных безмерно, за ушибленным совенком ухаживал, как настоящий ветеринар. Он здорово научился читать – мы не успеваем книги покупать. И куда же его, такого разностороннего, отдавать?
А если там, куда мы его отдадим, ему не понравится? Бросит через две недели или месяц – и что тогда делать?
Настаивать, силком таскать? Очень мне нужно с сыном ссориться.
Но ведь и сказать: «Да, слушай, это такая ерунда, давай на другое пойдем» - тоже нельзя! Вдруг он привыкнет к такому расположению дел, и до самой средней школы не определится, чего же хочет.
С собрания я вернулся очень грустный и очень поздно. Коля уже спал. Аня как раз заварила вечерний чай с травами и сушеными ягодами, и ждала меня на кухне. Она сразу заметила мой озабоченный вид.
-Что-то натворил?
-Кто? Я?
Она улыбнулась.
-Коля.
Я налил нам чай и присел напротив, задумчиво сжимая переносицу.
-Нет, он молодец. И собрание прошло хорошо. Только в самом конце сказали…
И я слово в слово проговорил все Ане. Потом поделился переживаниями и мыслями, которые вспыхивали у меня на ходу ярче бабочек в дневнике сына.
-Вот я и думаю – что делать?
И вдруг нашлось совершенно противоположное моему мнение:
-Он еще не пошел никуда, а ты уже успел расстроиться. Погоди – может, он, как увидит на занятиях ребят, так сразу влюбится в это дело.
Какие волшебные это были слова! Они, как настоящее колдовское зелье, рассеяли мое плохое настроение и невеселые думы. Я так обрадовался, что вскочил, громко зашептал:
-Аня! Ты волшебница! - а потом, совсем как в юности, поднял ее на руки, и мы закружились на кухне. Аня смеялась, но тоже тихо – шепотом. Потому что в соседней комнате чутко спал юный артист, мушкетер или художник.
