Фэентези. Начало в предыдущих статьях. Ссылка на них в конце текста.
Утро преподнесло сюрприз. Только я пришел в штаб, как ко мне подошел дежурный по штабу красноармеец и сказал, что со мной хотят побеседовать товарищи из особого отдела дивизии. Вот тут я и струхнул. Ведь я не знаю толком своей биографии. Мне неизвестно название хутора где жил? Где учился грамоте и у кого? Если у меня еще какие родственники? На первый же такой вопрос я не смогу ничего ответить. А если отвечу неправильно, а мой собеседник знает правильный ответ, то сами понимаете, чем это может для меня закончиться… Идет гражданская война и что могут сделать с засланным казачком, думаю, объяснять не надо.
Я в сопровождении красноармейца прошел в одну из комнат на первом этаже. В кабинете находились двое: мужчина лет тридцати с начинающей лысеть головой и молодой парень лет двадцати пяти. Они внимательно на меня смотрели. Старший отпустил красноармейца, а мне указал на стул посредине комнаты, приглашая садиться.
- Дмитрий Сергеевич Пашков, 1903 года рождения, житель хутора Привольный на Кубани? – задал вопрос старший.
- Да, - кивнул я головой присаживаясь на стул. Ну все, думаю, на первом же уточняющем вопросе засыплюсь.
- Меня зовут Вениамин Андреевич Козлов, - старший оперуполномоченный особого отдела, а это мой помощник Федор.
Звание и должность Федора он не назвал. Я для себя решил не спешить, и по возможности отвечать на вопросы односложно. Глядишь, может и пронесет. Моя биография, к счастью, оперуполномоченного Козлова не интересовала, обо мне он знал больше меня. Он стал подробно расспрашивать о том, как мы храним выдаваемые нам для печати документы, куда деваем черновики и вообще очень подробно расспрашивал о всех тонкостях нашей работы. Я понимал, что интересует все это его не с проста и предположил, что, наверное, пропали какие-то документы, но мне особисты о своих подозрениях ничего не рассказали.
- Пока все, - в конце беседы, сказал Козлов, - идите работайте. Мы вас вызовем.
Вообще особый отдел находится в отдельном здании на окраине села. Особисты видно пока решили не светить перед всеми, что допрашивают сотрудников канцелярии штаба, поэтому им выделили комнату в нашем здании.
Я поднялся к себе в плохом настроении. Было ясно, что меня в чем-то подозревают и все это может кончиться не очень хорошо.
Как оказалось, Татьяна уже все знала и сразу выложила мне новости. Кроме меня особисты уже допрашивали всех писарей дивизии, в том числе ее, но она для них была своя и от нее ничего не скрывали.
Недалеко от села конный разъезд заметил неизвестного, он стал отстреливаться, в перестрелке погиб. У убитого нашли пакет, в котором находились черновики документов из нашего штаба.
Просто так посторонний человек в штаб пройти не мог. Было ясно, что действовал кто-то свой, у кого была возможность собирать черновые записи для передачи противнику.
Я читал в какой-то книге, как шпион собирал из мусорных корзин копировальную бумагу. При использовании ее один раз, на ней отпечатывается вполне читаемый текст. Но это не наш случай. Копировальной бумаги было мало, поэтому из экономии мы использовали ее два, а то и три раза. Естественно, что прочитать на ней, что мы там печатали было невозможно.
Черновики – другое дело. Обычно командиры писали карандашом черновик документа на каком-нибудь клочке бумаги, а с него мы печатали чистовой экземпляр. Черновики мы выбрасывали в корзину для мусора. Утром приходил истопник и весь скопившийся бумажный мусор уносил, чтобы сжечь в печке.
Кабинеты на ночь запирались, но замок был самый простой, так что любой умелец с отмычкой мог попасть в кабинет и взять то, что ему нужно. Для меня эта история была особо неприятна, так как я боялся разоблачения. И как бы я стал объясняться в особом отделе, что я это не тот я, которого вы видите перед собой, а совсем другой человек. В лучшем случае отправили бы в сумасшедший дом, в худшем просто расстреляли бы. Мутные личности здесь никому не нужны.
Я работал за машинкой, а сам обдумывал случившееся. Кто из штабных писарей мог работать на разведку белых? Татьяну отмел сразу. Она революцию приняла всем сердцем и искренне была против всего старого и отжившего за все новое и передовое, то есть против помещиков, капиталистов, церкви, семьи и свекрови; за социализм, свободные отношения между мужчиной и женщиной, за эмансипацию и так далее. Она была настолько продвинута, что ни капли не сомневаюсь, что, если ее переодеть в соответствии с модой XXI века, она легко бы вписалась в нашу молодежную тусовку. Поэтому и особисты к ней отнеслись более доброжелательно, чем ко мне. Они не верили, что она может предать.
Оставались еще три человека, из писарей штаба дивизии, в которых я сомневался и мог подозревать. Во-первых, это парень с рябым от перенесенной оспы лицом, звали его Юра. В Красную армию попал по призыву. За грамотность и каллиграфический почерк был оставлен при штабе. Больше ничего я о нем не знал. Во-вторых, писарь, Иосиф Францович, был старше всех нас, в штабе, как и Татьяна, служил в качестве вольнонаемного, всегда ходил в гражданской одежде. Судя по его речи, человек образованный. И, в-третьих, кого я подозревал, это был я сам. Чем занимался Митя до моего в него вселения мне неизвестно. Чужая душа потемки. Единственно мог твердо сказать, что я никаких бумаг за прошедшие две недели никому не передавал.
В конце дня Татьяна пригласила меня к себе домой, чтобы показать книгу английского поэта Шелли.
- И чаю за одно попьем, - прозрачно намекнула она, на наше вчерашнее кувыркание в стоге сена. Я согласился, но у меня после службы еще была тренировка с кавалеристами, а только потом, я мог пойти к ней.
После тренировки я пошел домой. Только открыл калитку и вошел во двор, моя квартирная хозяйка, что-то делающая на огороде, выпрямилась и крикнула, что ко мне приходил какой-то парень.
- Какой парень? – спросил я, теряясь в догадках.
- Рябой такой, - ответила хозяйка. – Он зашел в дом и сразу же вышел. Я была на огороде и сказала, что тебя нет.
И что это значит, зачем ко мне приходил Юра? Друзьями мы с ним не были. Общались только по службе. Я зашел в дом и на интуиции подошел к кровати, выдвинул из-под нее саквояж и открыл. Сверху на самом видном месте лежало несколько свернутых листков. Я их развернул, это были черновики из нашего кабинета.
Автор Алексей Востряков
НА ЭТОМ МЕСТЕ Я ПОКА ПРЕКРАЩАЮ ПУБЛИКАЦИЮ ОТРЫВКА ИЗ ФЭНТЕЗИ "ПИСАРЬ ПЕРВОЙ КОННОЙ". ПРОДОЛЖЕНИЕ ЕЩЕ НЕ НАПИСАНО.
Начало:
Писарь Первой конной. Попаданец
Если понравилась статья - ставьте лайк и подписывайтесь на канал Природа Карелии