Одно из древнейших упоминаний об ахейцах мы находим у хеттов. Таблички из Богаз-Кей, датируемые приблизительно 1325 годом до н. э. говорят об «аххийава» как о народе, не уступающем в могуществе самим хеттам. Египетская летопись около 1221 года до н. э. упоминает «акайваша», присоединившихся к другим «народам моря» в нашествии на Египет, и описывает их как шайку бродяг, «сражающихся, чтобы набить свое брюхо»[1].
У Гомера ахейцы – это в собственном смысле слова грекоязычный народ Южной Фессалии[2], но так как они стали могущенествейшим из греческих племен, Гомер часто пользуется этим именем для всех греков под Троей. Греческие историки и поэты классической эпохи называли ахейцев, как и пеласгов, автохтонами – исконными обитателями Греции, на сколько простирается людская память; они, не колеблясь, отождествляли ахейскую культуру, описанную Гомером с той, которая ныне в научных кругах обозначается как микенская. Шлиман также верил в эту классификацию и на достаточно долгий срок сумел убедить весь научный мир в ее достоверности.
Однако в 1901 году английский историк сэр Уильям Риджуэй[3] опроверг ее, указав на то, что хотя ахейская цивилизация во многом напоминает микенскую, она значительно отличается от нее. Важнейшие отличия таковы:
- Микенцам было практически неизвестно железо, его использование было минимально; ахейцы с железом прекрасно знакомы.
- По свидетельству Гомера, умерших кремируют; в Тиринфе и Микенах их зарывали в землю или хоронили в гробницах, что подразумевает совершенно иную концепцию загробной жизни.
- Ахейские боги – всем известные олимпийцы, но ни малейшего их следа не обнаружено в культуре Микен.
- Ахейцы пользуются длинными мечами, круглыми щитами и брошами на безопасных булавках; ни одного предмета подобной формы не встречается среди разнообразных микенских памятников.
- Имеются существенные расхождения в прическах и платье между микенцами и ахейцами.
В заключении Риджуэй утверждал, что микенцы были пеласгами и говорили на греческом, тогда как ахейцы были белокурыми «кельтами» или центральноевропейцами, которые с 2000 года до н. э. проходили через Эпир и Фессалию, неся с собой культ Зевса. Около 1400 года до н. э. они вторглись на Пелопоннес, усвоили греческую речь и многие греческие обычаи и утвердились в роли «феодальных» вождей, правящих покоренным пеласгическим населением из своих укрепленных дворцов.
Эта теория разъясняет многое, но нуждается в серьезной корректировке. Греческая мифология и литература ничего не говорит об ахейском вторжении. Было бы неразумно отвергать столь единодушную традицию, ссылаясь на постепенный рост использования металла, изменение форм погребения или прически, удлинение мечей или округление щитов или даже на безопасные булавки.
Вероятно, ахейцы, как и предполагали классические авторы, были греческим племенем, которое ввиду своего естественного разрастания в XIV-XIII веках до н. э. переселилось из Фессалии на Пелопоннес, смешивая свою кровь с пеласго-микенской и около 1250 года до н. э. став правящим классом. Возможно, именно они научили пеласгов греческому языку, а не наоборот. В таких топонимах, как Коринф и Тиринф, Парнас и Олимпия, мы слышим, быть может, эхо крито-микенско-пеласгской речи[4]. Предположительно, также ахейцы «наложили» своих горных и небесных богов на хтонические божества более раннего населения.
В остальном не существует четкого водораздела между микенской культурой и ее позднейшей фазой – ахейской, которую мы наблюдаем у Гомера. Два образа жизни, видимо, смешались и слились воедино. Постепенно, по мере нарастания ассимиляции, эгейская цивилизация отступала, умирая вместе с гибнущей Троей, и начиналась действительно греческая цивилизация.
Ахейский период истории Древней Греции часто именуют Героическим веком. Именно к этой эпохе восходят большинство сказаний об основателях городов, могучих героях, совершавших немыслимые подвиги, страшных преступлениях и следующих за ними родовых проклятиях. Из ахейских сказаний родились ныне знаменитые на весь мир циклы мифов: об аргонавтах, Геракле, Тессее, Атридах, Кадме и Эдипе.
Пренебрегать этой мифологией и относить ее только к области вымысла невозможно, хотя легенды насыщены сангвиническими фантазиями, гротесками и явно фантастическими элементами. Без нее невозможно понять греческое искусство, поэзию, драму, настолько сильна их взаимосвязь. Кроме того, они, вероятно, содержат в себе больше истории, чем нам представляется. Во всяком случае, их отголоски слишком часто невзначай возникают в археологических находках и научных исследованиях.
Например, хеттские надписи упоминают Атариссия как царя Аххийавы в XIII веке до н. э. Слишком созвучно имя этого государя с мифическим царем Атреем – основателем злосчастного рода Атридов, к которому принадлежали Агамемнон, Менелай, Эгисф и Орест.
В мифе рассказывается о Тантале – любимце Зевса, царе лидийского города Сипила, который вкушал при жизни все возможные блага, но оказался неблагодарным, за что вечно терпит страшную кару в Аиде (знаменитые «танталовы муки»). Сын Тантала Пелоп, убиенный родным отцом, поданный им в качестве пиршественного угощения богам и воскрешенный олимпийцами, за гордыню и нечестивость родителя был изгнан с родины и отправился на Пелопоннес. Ученые считают его историческим лицом и полагают, что около 1283 года до н. э. Пелоп действительно прибыл в Элиду, где женился на дочери местного царя Эномая. Фронтон храма Зевса в Олимпии рассказывает нам мифическую историю сватовства царевича к Гиподамии: все женихи должны были состязаться с царем в колесничем беге и в случае проигрыша лишались жизни. Пелоп не любил ловить на неверные шансы и подкупил царского возничего Миртила, пообещав разделить с ним трон в случае успешного завершения дела. Миртил подпилил ось царской колесницы, и Эномай во время состязаний разбился насмерть. Юноша получил молодую жену и власть, но делить трон с Миртилом не захотел и вероломно убил возничего. Умирая, тот проклял Пелопа и весь его род.
По мифологической генеалогии дочь Пелопа вышла замуж за Сфенела, сына легендарного Персея, царя Аргоса. Аргосский трон достался их сыну Эврисфею, а потом его дяде Атрею. У Атрея были двое сыновей Агамемнон и Менелай. Они женились на дочерях Тиндарея, царя лакедемонян, Клитемнестре и Елене соответственно. После смерти отца они поделили власть над островом и стали править в своих столицах Микенах и Спарте. Свое владение они назвали Пелопоннесом в честь деда (буквально – остров Пелопа) и совершенно забыли о родовом проклятии, терпеливо ждавшем своего часа.
Находки Шлимана и последовавший за ними ажиотаж вокруг Трои и гомеровского эпоса превратили Агамемнона, Клитемнестру, Менелая, Эгисфа, Елену и Ореста в фигуры, для нас абсолютно реальные. Так что теперь в археологии ахейского периода иной виток – ищут подтверждения мифологическим сказаниям. На развалинах древних Микен и в окрестностях экскурсоводы с удовольствием покажут вам гробницу Атрея, «царскую дорогу», по которой Агамемнон с триумфом возвращался из Трои, тронный зал, злополучную ванну, где грозный покоритель Илиона встретил свой конец.
Сегодняшний уровень наших знаний о том времени таков, что невозможно с уверенностью что-либо утверждать или опровергать. Может, Аххийава хеттских хроник соответствует легендарному Атрею, чей прах покоился в знаменитой гробнице около Микен, возможно сохранившаяся царская ванная была залита когда-то кровью Агамемнона, а в тронном зале остывали трупы Эгисфа и Клитемнестры, убитых Орестом. Пока мы не знаем. Во всяком случае, следует помнить, что в любом мифе есть зерно истины.
Сказание о Пелопе и его потомках наводит на мысль о малоазийском происхождении ахейцев, а другой не менее известный сюжет – сказание об аргонавтах, возможно, содержит зашифрованный рассказ об их странствиях и неудачных попытках обосноваться на других землях. В мифе об аргонавтах, наиболее подробно изложенном в «Аргонавтике» Апполония Родосского, причина, побудившая Афаманта, царя Охромена принести в жертву сына Фрикса – голод. Это вполне реалистично. Голод часто побуждал людей древности уходить с насиженных мест в поисках плодородных земель. Но дальнейший рассказ о путешествии в Колхиду на берегу Черного моря уже отдает фантастикой. Во-первых, ахейцы никогда не были особенно хорошими мореходами, во-вторых, торговля в то время не была столь сильно развита и так жизненно необходима для их государств, чтобы ради нее отправляться в такую даль.
Возможно, в мифе об аргонавтах соединились множество мифологических и реальных мотивов, в частности, присущим многим культурам архетипический сюжет о поисках и завоевании сокровища, в роли которого здесь выступает золотое руно. Ведь для людей древности сокровище, клад, был не столько материальным богатством, сколько сакральным символом могущества, благоволения небес, власти. Вспомним хотя бы знаменитый клад Нибелунгов из эддических сказаний и «Песни о Нибелунгах». Возможно, этот миф отражает борьбу двух понятий власти – сакральной, обоснованной божественным правом, подтвержденной священными символами, и власти силы и «народоправства». Ведь в мифе, несмотря на удачное завершение экспедиции Ясон не получает трон, а напротив, изгоняется из Иолка. А Иолк – город в Фессалии, по Гомеру – родине ахейцев.
Впрочем, искать подтверждения реальности мифов и пытаться объяснить их глубинный смысл можно бесконечно.
Попытаемся лучше восстановить хотя бы отчасти повседневную жизнь ахейской Греции. Опираться в этом нелегком деле мы можем, прежде всего, на Гомера (коль скоро неугомонный мечтатель от археологии подтвердил реальность описанных слепым певцом Трои, Микен, Тиринфа, почему бы не верить ему в плане детальных бытовых описаний?) и на довольно богатые, но спорные и не полностью обработанные археологические данные. Так что нарисованная нами картина будет весьма условной. Тем не менее, мы возьмем на себя такую смелость.
Ахейской период в истории Греции, по утверждениям ученых, длился примерно с 1300 по 1100 годы до н. э. Эпос Гомера «моложе» его где-то на три века. Но, учитывая, как складываются эпические сказания, можно смело утверждать, что рассказ о падении Трои и странствиях Одиссея восходит к более ранним временам, а слепой певец просто творчески переработал богатейший материал, создавая, как это принято в традиционных культурах, «историческое» повествование о делах великого прошлого. Так что как исторический источник, гомеровский эпос вполне надежен в умелых руках.
Ахейцы производят впечатление народа менее цивилизованного, чем их предшественники микенцы, но более развитого, чем пришедшие после них дорийцы.
Об их внешности нам известно не так много. Во всех мифах подчеркивается высокий рост, физическая сила и ловкость мужчин и красота женщин. Женщины и мужчины носят длинные волосы. Мужчины, кроме того – великолепные бороды. Один из самых выразительных знаков уважения, дружбы и скорби – прядь собственных волос мужчины на погребальном костре друга или государя[5]. Несмотря на явную любовь к внешней красоте, нагота не поощряется. У обоих полов в как основной вид одежды в ходу широкая и длинная (до колен) туника, застегивающаяся над плечами безопасной булавкой. Мужчины дополняют ее сначала набедренной повязкой, в более позднюю эпоху плавками или штанами, женщины – покрывалом и поясом. В качестве обуви надевают сандалии или грубые башмаки наподобие мокасин. Оба пола носят украшения (в основном, браслеты, кольца, головные обручи и диадемы), женщины уже знакомы с благовониями и некоторыми косметическими средствами[6].
Эти люди живут главным образом в небольших селениях, отделенных друг от друга лесами и горами. Они занимаются земледелием, скотоводством, охотой и рыболовством. Они знают искусство ирригации и строительства речных запруд во избежание паводков[7].
Земля трудна для обработки и скудна на урожаи, потому рыболовство – жизненная необходимость. Рыба составляет значительную часть рациона бедноты. Охота тоже еще не роскошь, не развлечение знати. В окружающих селения горах и девственных лесах достаточно диких зверей, время от времени наведываются они в гости к человеку. Значит, всякий взрослый мужчина – охотник по необходимости. Скотоводство – в основном привилегия богачей. Разводят преимущественно овец, коз и свиней. Однако выращивают и крупный рогатый скот, и даже лошадей. Но это могут позволить себе не многие, т. к. плодородных пастбищ для этих животных слишком мало. Питаются главным образом злаками, молочными продуктами, овощами. В рационе аристократии и воинов преобладает жареное мясо. Вместо сахара использую мед, вместо масла – животный жир. В качестве хлеба выпекают тонкие лепешки, практически аналогичные кавказскому лавашу. Пищу запивают водой и разбавленным вином. Виноделие в большом почете, и вино пьют даже дети. Однако пьянство подвергается резкому осуждению. Вино в чистом виде пьют в исключительных случаях.
Трапеза проходит в зале, где скамьи или стулья расставлены вдоль стен, а около них стоят небольшие столики. Едят руками, в крайнем случае, пользуются ножом.
Земля – собственность рода, глава которого распоряжается ей, но не в праве продать или передать в чужие руки. Большие участки – собственность общины, хотя и опекаются царской властью. На этих землях каждый волен пасти стада.
О разработке месторождений металлов не говорят ни сказания, ни археологические данные. Ахейцы предпочитали импортировать или захватывать медь, олово, серебро, золото, а также железо – роскошную новинку, ценность которой огромна. Не даром на играх в честь Патрокла Ахилл в качестве награды выставляет железный брусок[8]. Это может позволить себе только очень богатый и щедрый государь. Ценностью приза сказитель подчеркивает силу дружбы, глубину уважения к павшему и скорбь Ахилла. В этом же отрывке подчеркивается, что из железа изготовляют сельскохозяйственные орудия. Значит, для производства оружия ахейцы еще предпочитали проверенную бронзу[9].
Люди живут натуральным хозяйством, сами обеспечивают себя всем необходимым. Соответственно развиты самые ходовые ремесла: кузнечное, гончарное, плотницкое, шорное, ткацкое. Есть каменщики, столяры-краснодеревщики (едва ли не единственные ремесленники, работающие по заказу и за плату). Особая каста – мастера-оружейники. Добротное оружие – редкость. Оно стоит очень дорого и является скорее предметом роскоши. Красочные описания роскошных доспехов у Гомера и в других мифах как раз подчеркивают их уникальность и огромную себестоимость. Полное вооружение может позволить себе только очень богатый человек. Остальные довольствуются наиболее простым: луком и стрелами, копьями, домодельными ножами, а из оборонительного – грубым щитом из дерева и кожи и кожаный шлемом, иногда укрепленным металлическими пластинами.
Отсюда обособленность воинов. Владение боевой секирой или мечом – искусство, которому надо обучаться. У рядового земледельца и ремесленника для этого нет времени и возможностей. Соответственно, воин – тоже ремесло. У каждого царя есть дружина, состоящая из профессиональных воинов, живущих за счет добычи и пожалований. А поскольку война – состояние перманентное, недостатка в добыче не ощущается. В целом структура ахейского войска довольно близка структуре армий древнегерманских племен.
Ремесленниками могут быть только свободные люди, ни в коем случае не рабы, как в классический период. Рабы вообще немногочисленны, в основном это домашняя прислуга, преимущественно женская. Как правило, они воспринимались как члены семьи, о них заботились как о родных, они жили в доме на общих правах, имели свое имущество и могли обзаводиться семьей по собственному выбору. Если рабыня рожала ребенка от господина, ребенок читался свободным[10]. Конечно, раба могли продать или обойтись с ним жестоко. Но это скорее индивидуальные случаи, чем распространенная практика. Самой неприятной стороной ахейского рабства было то, что рабом мог стать любой, попавший в плен или в руки к пиратам. Потому Агамемнон ничтоже сумняшись привозит царевну Кассандру – дочь царя великой Трои - в Микены в качестве рабыни.
Города в этом мире представляют собой укрепленные крепости на вершине холмов, окруженные более-менее богатыми селениями. Городов мало, они разделены дикой местностью. Дорого почти нет, мостов тем более, так что реки представляют очень серьезную преграду. Сообщение между крепостями осуществляется с помощью вестников или сигнальных огней, как это описано у Эсхила[11].
Для перевозки грузов изготавливаются четырехколесные повозки. Их колеса могут похвастаться спицами и ободом, однако на горных тропах такой вид транспорта неприемлем. Потому большинство грузов переносят мулы или люди. Что же касается товарообмена, то, несмотря на бури и активное пиратство, ахейцы предпочитают морскую торговлю. Это вполне закономерно: много естественных гаваней, корабль может плыть, не теряя землю из виду (такое случается только во время четырехдневного плавания с Крита в Египет). Обычно судно на ночь вытаскивают на берег, команда и пассажиры спят на земле. В плане мореходства ахейцы вообще не могут похвастаться особым талантом, соответственно, по части морской торговли их вчистую переигрывают финикийцы – лучшие мореходы древнего мира. Греки отвечают им презрением к коммерции и предпочитают пиратство[12].
Денег тогда не знали, и в качестве обменного средства пользовались металлическими слитками, в основном из бронзы, золота или железа. Золотой слиток в 57 фунтов назывался талантом и служил эталоном веса. Была сильно развита бартерная торговля. Богатство исчислялось в количестве имущества и товаров, особенно в поголовье скота и предметах роскоши.
Над жизнью ахейца в мирные дни властна семья, во время войны – род. Род (genos) представлял собой группу лиц, признававших общего предка и общего вождя. Цитадель вождя - начало и центр города. После того, как его власть устанавливалась обычаем и «правом» (конечно, не столько в юридическом, сколько в сакральном смысле этого слова), в город сходились роды, образуя политическую и кровнородственную общину. Когда вождь нуждался в содействии рода или города, на общее собрание созывались все свободные мужчины, и на их суд выносилось решение, которое они могли принять или отвергнуть. На этом сходе цвело ораторское искусство, посредством которого вожди подталкивали людей к нужному решению. Такие ораторы на службе у правителя нашли отражение у Гомера в образах Нестора, речь которого «лилася с уст слаще меда»[13] и Одиссея, чьи слова «падают в народ, словно снежные хлопья»[14].
Когда родам необходимо действовать совместно, вожди подчиняются сильнейшему из них – царю. Они прибывают к нему в цитадель со своими дружинами. Всеобщая «мобилизация» - прерогатива самой общины. Вождь, как и царь, может распоряжаться только зависящими от него дружинниками.
Полномочия царя вообще ограничены. Причем как буквально – пространство, подвластное ему очень невелико, так и в иных смыслах. Например, во времени: царь может быть низложен Советом или правом сильнейшего, охотно признаваемым в этом суровом мире. Царь не властен над общиной, не имеет право посягать на земли рода. Вообще его полномочия не распространяются на сферу сельского хозяйства. В случае крайней необходимости царь мог мобилизовать селян на общественные работы (строительство канала, укрепления, возведение плотины и т. п.), но не больше.
Царь – прежде всего военачальник. Он должен заботиться о своем войске, благодаря поддержке которого имеет реальную силу.
Царь – верховный жрец главного местного культа, верховный судья, разбирающий наиболее серьезные дела.
Понятия «налог» у ахейцев не существовало. Царю приносили дары, посредством которых он мог содержать двор и войско. Но главные источники его доходов – военная добыча, которую он обязан делить с дружиной.
Помимо царя был еще один «правительственный» орган – Совет родов. Это – хранитель общинного права, занимавшийся в основном разбором межродовых тяжб и дел, затрагивающих интересы общины.
Впрочем, юридические тонкости претили характеру ахейцев. Это был воинственный народ, предпочитавший все спорные вопросы решать силой, а на обиду отвечать по принципу: кровь за кровь, око за око. Родовая месть была широко распространена и часто являлась причиной кровавых конфликтов между родами.
Конечно, в обществе с такими нравами правят мужчины. Однако, как это ни парадоксально, женщина в ахейский период более свободна, нежели женщина классической эпохи. Она не заперта в гинекее, свободно вращается в обществе, принимает участие в мужских делах и разговорах (Клитемнестра была оставлена в качестве регентши над Микенами на время Троянского похода, Елена свободно вмешивается в беседу Менелая с Телемахом, Ифигения сама решает собственную судьбу). Но конечно, общество патриархально, хотя в некоторых мифах скользят отголоски матриархата[15]. Высшей властью в семье обладает отец. Он распоряжается судьбой и самой жизнью домочадцев (хотя неоправданное исключительными обстоятельствами убийство каралось священным судом; вспомним хотя бы наказание, назначенное Гераклу Дельфийским оракулом за убийство сыновей). Помимо жены, он может иметь сколько угодно наложниц[16] и предлагать их друзьям и гостям (хотя, учитывая нрав ахеянок, это было небезопасно, стоит вспомнить хотя бы реакцию Клитемнестры на появление в их доме Кассандры[17]).
Брак свершается путем купли, причем обоюдной. Жених отдает отцу девушки быков или их равноценную их замену, а за невестой дают приданое. Выйдя замуж, женщина переходит под власть мужа и в то же время становится хозяйкой дома. Она пользуется тем большим уважением, чем больше у нее детей, бесплодные женщины считаются неполноценными[18].
Женская верность в браке казалась ахейцам столь же естественной, сколь полигамность мужчины. Прелюбодеяние было страшным грехом и приравнивалось едва ли не к святотатству, т. к. брак освящался сакрально. Наказанием за него чаще всего становилась смерть, т. к. это позорило не только женщину, но и мужчину в глазах рода и вредило чести рода в целом. Впрочем, вряд ли это явление было обыденным. Гомер упоминает двух прелюбодеек: Клитемнестру и Елену. Эти две взбалмошные дамы, во-первых, родные сестры, чем отчасти объясняется их обоюдная порочность, а во-вторых, пусть не по крови, но принадлежат к проклятому роду Атридов. А родовое проклятие еще не на такое может толкнуть.
Конечно, никакого систематического образования не было. Дети в семье обучались всему необходимому: девочки – искусству вести домашнее хозяйство, женским ремеслам, мальчики рассматривались как приемники отцовского дела, будь то ремесло, сельское хозяйство или военная служба. Потому все необходимые навыки они получали от отца.
Большие ахейские семьи жили в домах из необожженных кирпичей, построенных на каменной основе. Пол в таком доме был, как правило, глинобитным, крыша – из тростника, обмазанного глиной. Ее делали покатой ровно настолько, чтобы свободно стекала вода. Двери были одинарными или двойными и закрывались на задвижку, в редких случаях – на замок[19]. Окон и дымохода не было, очаг располагался в середине центрального зала, служившего кухней, столовой и «гостиной» одновременно. В богатых домах обычно была отдельная ванная комната, бедняки довольствовались большими сосудами на манер ушата. Дома обставлялись мебелью, отнюдь не изящной, изготовляемой обычно из тяжелых пород древесины, но добротной и долговечной. Иногда ее украшали художественной резьбой, для царских дворцов – инкрустировали. Впрочем, царские особы сами занимались хозяйством и зачастую изготовляли мебель собственными руками. Вспомним, хотя бы как гордился Одиссей своими изделиями – стульями, башмаками, брачным ложем.
Для ахейской культуры характерно отсутствие храмов. Сакральную функцию выполняли многочисленные священные места – рощи, пещеры, заводи. Вероятно, ахейцы полагали, что красота природы приятней божеству, нежели неуклюжее творение человека. Впрочем, в архитектуре они действительно не любили изысков. Даже дворцы царственных особ были довольно простыми и по устройству мало отличались от рядовых домов, разве что размерами и количеством помещений.
Вообще с искусством ахейцы как-то не очень ладили. Нам ничего не известно об их скульптуре или живописи, их архитектуру искусством назвать еще нельзя. Единственное, что, по-видимому, они действительно любили, и что описывается Гомером и другими источниками с особым вдохновением – чеканка по металлу. Насколько красочно показаны изображения на доспехах Ахилла или на броши Одиссея!
Письменность у них тоже была не в ходу, хотя, конечно, благодаря Криту и контактам с другими древними народами, известна им, и при случае они могли к ней прибегнуть. У Гомера письмо упоминается лишь однажды, и то в очень характерном контексте: посланцу вручается запечатанная табличка с повелением адресату убить подателя письма[20]. Ахейцы предпочитали устную традицию и более всего ценили военную балладу и предание. Вероятно как раз эти устные рассказы, записанные в последующие эпохи, легли в основу гомеровского эпоса и многих других мифологических циклов.
Таким были и так жили ахейцы – люди героического века греческой истории. Их суровый, неупорядоченный, тревожный мир был разрушен ордами новых завоевателей, около 1104 года до н. э. явившихся в Грецию из Иллирии. Высокие, могучие, воинственные, не знающие ни письменности, ни искусств дорийцы словно олицетворяли собой образ варвара, столь часто фигурирующий в ахейских мифах. Столкнувшись с ними в реальности, ахейцы не устояли. Возвратившиеся Гераклиды[21], подобно своему предку, не терпели преград на пути и признавали только собственный порядок. Под их ударами Эгейская цивилизация, последними представителями которой волею судеб оказались ахейцы, окончательно погибла, и в истории Эллады наступили «темные века». Понадобилось несколько столетий, чтобы Греция оправилась от этого «цунами». За это время ахейцы исчезли с лица земли – погибли от рук завоевателей или растворились среди них.
Однако они не знали, да и вряд ли задумывались о том, что обречены на бессмертие. Ведь этот гордый, суровый, воинственный народ оставил нам не только развалины городов и гробницы, но и великую мифологию, в течение трех тысячелетий вдохновляющую людей на свершения, поиски и открытия.
Примечания
[1] А. И. Мартынов. Археология. М.: Высшая школа, 2002
[2] Гомер. Илиада, II, 681.
[3] Риджуэй У. «Ранняя история Греции».
[4] Так же, как и в греческих словах "сезам," "кипарис", "иссоп", "ойнос" (вино), "сандалий", "халкос" (медь), "таласса" (море), "молибдос" (свинец), "зефир", "спонгос" (губка), "таос" (народ), "кифара", "пеан".
[5] Илиада, XXIII, 198
[6] Там же, XXIV, 186.
[7] Там же, XVIII, 541, XXI, 257.
[8] Илиада, XXIII, 826.
[9] Там же, XIII, 341.
[10] Одиссея. XIV, 202.
[11] Эсхил. Агамемнон, 281, сл.
[12] Илиада, XIX, 247
[13] Илиада, I, 249.
[14] Там же, III, 222.
[15] Афинская традиция гласит, что до Керкопа «дети не знали собственного отца» - т. е. происхождение, скорее всего, определялось по матери.
[16] По свидетельствам легенд у Тесея – легендарного царя Афин было столько жен, что в XII главе Афинея приводится подробный каталог их имен.
[17] Эсхил. Агамемнон, 1439 и сл.
[18] В связи с этим можно вспомнить миф о Ниобе и Аэдоне. Мотив злодеяния Аэдоны – зависть к сопернице, называвшей ее бесплодной: «Ведь иметь только одного ребенка - все равно, что быть бесплодной».
[19] Одиссея, XXI, 46.
[20] Илиада, VI, 169.
[21] Так в греческой традиции рассматривается дорийское нашествие.