Белорусский национальный проект рождался непросто, прежде всего из-за того, что у него не было исторических корней ни в прошлом, ни в современности поздней Российской империи. Белорусский язык в отдельный было выделить крайне проблематично из большого числа диалектов, которые плавно перетекали из одного в другой от польского на западе до русского на востоке. Можно сказать белорусские диалекты были переходными формами с польского языка на русский и наоборот. Также, как сложно выделить границу между украинским и русским народами — крестьяне соседних деревень современных Белгородщины и Харьковщины ничем не отличались друг от друга, а вот жители условной Винницы, а тем более Львова, имеют уже отличия от жителей, допустим, Владивостока.
Если сербы, хорваты и босняки, хоть и являются по сути, представителями одного этноса, но именно религия их и разделила, одни православные, вторые католики, третьи мусульмане. С белорусами и здесь так не получалось. Грекокатолическую церковь запретили еще при Николае-1, в 1839 году, задолго до появления первых белорусских будителей-националистов и уж тем более включения в проект немецких кураторов. Местные жители были или православными или католиками, а религии четко ассоциировались с двумя другими национальными проектами — русским или польским соответственно.
Современные белорусские «змагары» обращают свои взоры на ВКЛ, мол якобы это была страна белорусов. Да большая часть населения и элиты этой ныне несуществующей страны составляли восточные славяне, а в качестве письменного использовали старорусский, теортически его можно было бы объявить старобелорусским, да вот незадача — на практически том же языке тогда говорили и жители Московского государства (Русского царства), это позднее под разным внешним влиянием, языки стали расходиться и приобретать свои особенности и отличия. Не выходит с правопреемством с ВКЛ у беларусов, дело в том, что соседние племена балтов намного раньше смогли самоидентифицироваться, и взять название Литва, в качестве главного города был выбран Вильнюс, а вместе с этим и великие князья ВКЛ и вся многовековая история этой страны стала закреплена за Литвой.
Если мы помним, Австро-Венгрия активно на рубеже 19-20 веков раскручивала украинский проект для расшатывания России, а также ликвидации пророссийских настроений в Галиции и т. п. территориях, контролируемых Австро-Венгрией. Издавалась соответствующая литература на украинском наречии, которая, однако, проникала в Российскую империю и делала свое негативное дело. Все земли современной Белоруссии были же внутренними губерниями России и там сохранялось полностью общерусское единство. Первые белорусские националисты появились лишь после 1905 года, когда в РИ были ослаблены меры, направленные ранее против развития местного национализма. Однако первые белорусские националисты были маргинальны и поддержкой не пользовались у широких масс. К началу первой мировой войны в России было всего несколько тысяч человек, преимущественно интеллигенции, осознающих себя белорусами.
В начале ХХ века белорусский национализм был настолько малочисленным, что вполне мог бы остаться в истории маргинальным и эпизодическим явлением, если бы не первая мировая война, и последующая оккупация части Белоруссии немцами. Так по состоянию на 1914 год в мире не было ни одной школы с преподаванием на белорусском языке. К декабрю 1917 года таких школ было уже 1300, а в них училось 73 тысячи детей. Спросите, откуда они взялись, а они были открыты по предложению немецкой оккупационной администрации. К сожалению РИ допустила одну оплошность в истории, оно не внедряло массового образования, в результате многие крестьяне, а это было основное население Белоруссии, были малограмотным. Если бы Российская империя в довоенное время открыла достаточное количество школ на русском языке, то дальнейшая история региона, скорее всего, пошла бы совсем по иному сценарию. Но у Петербурга не оказалось ни желания, ни ресурсов, чтобы объяснить безграмотным белорусским крестьянам, кто они такие и к кому должны испытывать политическую лояльность, поэтому во время войны это им объясняли уже совсем другие люди. В результате основные зачатки новой нации были сформированы. Национальные идеи очень быстро овладевают массами, особенно если эти массы – первое поколение грамотных и не отягощены родительскими знаниями о мире.
В ноябре 1917 года, когда в еще не занятой немцами части Белоруссии проводили выборы в Учредительное собрание, за белорусских националистов проголосовало всего 160 человек из 35 тысяч. Чуть позже, в декабре, на первом Всебелорусском конгрессе в Минске белорусские националисты так и не смогли собрать 900 участников, как планировали, поэтому вынуждены были снизить кворум до пятисот.
В марте 1918 года избранная этим конгрессом Рада объявила себя правительством независимой Белоруссии, не имея никаких реальных инструментов управления, кроме милости немецких войск. Однако БНР, на которую ссылаются современные сторонники независимой Белоруссии, существовала лишь на бумаге, да и то всего несколько месяцев, и не было никем признано, даже немецкими кураторами. Но благодаря ее пустым прокламациям о белорусском национализме узнали в Москве и Варшаве, и когда в 1919 году на этой территории началась советско-польская война, каждая из сторон была готова поддержать появление белорусской нации, чтобы использовать ее против соперника.
Первоначально у большевиков не было отдельных планов на белорусов, многие в руководстве партии даже были уверены, что такой нации не существует. Но БНР и война с Польшей убедили руководство в Москве, что создание отдельной Белорусской Советской Социалистической Республики может очень пригодиться для победы над поляками и вообще экспорта революции на Запад.
Создав Белоруссию, нужно было создавать для нее белорусов. Белорусская коренизация – один из самых быстрых проектов формирования новой нации в истории. Начав практически с нуля, буквально за несколько лет она добилась серьезных успехов.
В 1929 году в республике осталась всего одна чисто русскоязычная газета и ни одного журнала. Свыше 90 процентов школ перешло на белорусский язык обучения, хотя всего за 15 лет до этого ни одной белорусской школы не было. К 1928 году на белорусский язык перешел университет в Минске. При этом к началу коренизации в учебном заведении лишь два преподавателя знали белорусское наречие и не более 40 % студентов причисляли себя к белорусам. Но как говорится хочешь учится или продолжать работать — учи белорусский, иначе отчисление или увольнение.
Школьное образование на белорусском, словари, научная лексика, местная академия наук, госаппарат, работающий на белорусском, – все это было создано всего за несколько лет. А главное – нацию обеспечили собственной исторической мифологией на тысячелетие назад: Полоцкое княжество, Великое княжество Литовское, восставший против царизма Калиновский и апогей всего процесса – образование БССР.
Мнение и предпочтения жителей в процессе коренизации практически не учитывали совсем. Большевикам не удалось на западном направлении получить столько территории, сколько было желаемо ими. По итогам советско-польской войны Польша получила приращения. В итоге БССР была крайне небольшой по площади. Для повышения жизнеспособности республики к ней присоединили Витебск и Могилев, а чуть позднее, изъяв территории из состава РСФСР Гомель (о чем наш канал писал в статье «Как за счет России укрупняли Советскую Белоруссию». Даже советская этнография, заточенная на борьбу с великорусским шовинизмом, затруднялась определить, на диалекте какого языка говорят крестьяне в этих областях – русского или белорусского. Но партийная верхушка решила, что там живут обрусевшие белорусы, поэтому можно присоединять. До присоединения в Витебске и Гомеле на белорусском говорили около 5% жителей, а после им дали всего несколько месяцев, чтобы перевести весь госаппарат на белорусский. Для советского руководства не было секретом, что местные жители недовольны передачей и многие из них вообще не понимают нового белорусского языка, основанного преимущественно на западнобелорусских диалектах. Но разве учитывали у нас тогда мнение населения, внешняя обстановка и прочие лишенные логики соображения были выше.
Национальность «белорус» институциализировали, республике сохранили видимые атрибуты государственности, собственную правящую номенклатуру. К распаду Союза территория уже будет иметь много признаков, подходящих под независимое государство, а самый важный из них — множество людей, миллионы их, которые уже не будут считать себя частью русской нации, а будут идентифицировать себя как отдельный народ — белорусы.
Вот так вот из людей ранее считавших себя русскими сформировали новую идентичность и оторвали от России ее западный край. Начали немцы, а продолжили, по сути, большевики.
Канал «ПАНТОГРАФ». Использована публикация фонда Карнеги из разделов книги Пер Андерс Рудлинг «Взлет и падение белорусского национализма, 1906–1931».
