Гармат отсчитал сколько-то шагов. Всем было видно, что он считает, но сколько — не понятно. Он встал на пригорке, где с одной стороны заканчивался лесной массив и потом большой зеленый луг, а с другой — желтые дюны, переходящие потом в какое-то подобие выжженной солнцем степи, откуда пахнуло полынью, и густо зазвенели кузнечики. — Здесь. Вбивай. Дружинник сбросил с плеч вязанку кольев, выбрал один и вогнал его в землю у загнутых носков сапогов командира. Пока кол забивался и укреплялся приваленными вокруг камнями, Гармат огляделся вокруг, посмотрел на небо, прикинул расположение солнца, и начал считать дальше, в сторону, как раз между песком и травой. — Здесь. Вбивай здесь. За ними вдоль границы зеленого и серо-желтого тянулся ряд белых ошкуренных кольев. … — И быть, тебе, Гармат, первым пограничником нашего лесного государства. Первым и потому самым лучшим, Гармат! Цени доверие. — Благодарю, князь, — упал на колено Гармат. — Высока честь! — А что там делать — это тайный дьяк объяснит.