Принято считать, что образ Питера Пэна - это нечто светлое и радостное, вроде живого олицетворения детства, озорного мальчишества и беззаботности, однако, персонаж Джеймса Барри не так однозначен, как может показаться на первый взгляд...
Во-первых, Питер это просто квинтэссенция эгоизма. В книге он показан не просто не считающимся с мнением других людей, он патологически не способен кого-либо слышать, кроме себя. Он игнорирует, манипулирует, ранит, не замечает. «Иногда они засыпали на лету, что было очень опасно, потому что при этом они начинали падать с головокружительной высоты, а самое страшное было то, что Питеру это казалось забавным. [...] В конце концов Питер «нырял» за ним вслед и подхватывал его в последнюю минуту, когда он уже вот-вот должен был стукнуться о поверхность воды. Надо сказать, делал он это очень изящно и ловко. Но Венди сердилась на него, потому что он уж очень при этом любовался собой, и покрасоваться ему было важнее, чем спасти человеку жизнь»
Во-вторых, у Питера имеются довольно тревожные признаки, по описанию скорее похожие на фрагменты клинической картины, чем на забавные черты характера персонажа детской книги. «А случалось и так, что, возвратившись, он как-то странно смотрел на них, точно успевал забыть, кто они такие. У него делались какие-то чужие, неузнающие глаза. Венди даже однажды перепугалась и крикнула ему:
— Я — Венди, разве ты забыл?
Питер очень смутился и попросил прощения:
— Пожалуйста, Венди, когда тебе покажется, что я тебя забыл, ты крикни: «Я
— Венди». И я сразу же вспомню.
Все это было как-то тревожно.»
В-третьих, надо отметить, что девочку Вэнди он заманивает на остров с определенной целью, с той же, ради которой он прилетал в ее дом по ночам: чтобы слушать сказки. «— Не уходи, Питер. Я ведь знаю еще и другие сказки.
Она произнесла именно эти слова. Таким образом, нельзя не признать, что она сама ввела Питера в искушение и немного была сама виновата в том, что потом случилось.
Питер отошел от окна, но в глазах его мелькнуло какое-то странное, жадное выражение. Венди надо было насторожиться. Но она не насторожилась.» Не успела она опомниться, она уже вылетает за парнем из окна (жутковатая метафора не так ли) и оказывается на острове с говорящим названием Нетинебудет. Где каждый день и каждый час ей угрожает смертельная опасность то от ревнивой феи Динь, то от кровожадных пиратов, то от полудиких русалок.
В четвертых, наконец, автор недвусмысленно дает нам понять, что вообщем то и сам Питер, и остальные мальчики оказались на острове после того как «выпали из колясок», по-просту говоря, погибли в младенчестве. Тут становятся в один ряд и название острова и смешение в одном пространстве всех персонажей и еда понарошку и способность летать.
Становится понятным и описание помешавшейся с горя матери мисис Дарлинг, которая на протяжении долгих месяцев застилает детские кровати и держит открытым окно в детской, в ожидании, что ее малыши вновь прилетят в родной дом...
В конце-концов, Вэнди, Джон и Майкл возвращаются к родителям. На удивление оптимистично выглядит сцена, где мисис и мистер Дарлинг (который троих то детей содержал без особого энтузиазма) принимают как приемных детей всю ораву мальчишек с острова. Но вот злосчастный Питер Пэн в этой идилии участвовать не желает. Он улетает на остров, что бы вновь собрать команду погибших мальчиков, вновь соблазнять других девочек стать им всем мамой.
Удивительным возвращением из небытия Вэнди обязана по видимому, благосклонностью автора, который несмотря на мрачную английскую (хоть сам Барри был шотландцем) загадочность произведения, все же предусмотрел, что книга будет детская.
Однако, узнав однажды, потом так трудно выкинуть из головы леденящий душу подтекст произведения: Барри пишет образ Питера со своего старшего брата, трагически погибшего за день до своего 14-летия, который навсегда остался для матери мальчиком, которому не суждено повзрослеть. И все же, история о Питере Пэне: веселом, непонимающем и бессердечном, как все подростки, навсегда останется одним из самых романтичных, таинственных и завораживающих приключений всех времен и народов!