Таланты

Юмористический рассказ. Пятый из цикла про Плёнкина И.О.

Таланты

- Алло….

- Доброе утро, Иван! Спите?

- Уже нет, - я повесил трубку. Посмотрел на часы: ровно семь. Два дня назад она была более великодушной: позвонила в восемь тридцать. До этого – часов в девять. Если динамика сохранится, то в следующий раз придется проснуться в районе шести. А ведь раньше звонила по вечерам, пока я не стал отключать телефон. Но на ночь оставлять его выключенным не мог: а вдруг мне станет плохо? Пока соображу, как и что, и помереть недолго. А она, зараза, просекла! А начиналось-то все вполне безобидно…

Девушка стояла около входа в ЦДЛ и курила. Прямо около самого входа. Это же просто безобразие! Ее черные волосы развевались на ветру. Я только отрыл рот, чтобы сделать девице замечание, как вдруг очередной порыв ветра выхватил из рук мою рукопись. О курящей я вмиг забыл и начал лихорадочно собирать с асфальта страницы романа. Девушка бросилась мне помогать. Но я жестом отстранил ее. Еще не хватало! Вдруг приберет себе пару листов? А у меня же каждая страница – настоящее сокровище. Небанальный сюжет, прекрасно выстроенная композиция, яркие персонажи….

- «Рыцарь отошел в сторону. И тогда герцог влез на коня и сказал ему: «Она не достанется тебе!», после чего пришпорил его и поскакал…..», - все-таки ей удалось завладеть одной страницей.

- Отдайте!– я возмущенно выхватил у нее лист.

- Но это же гениально! – воскликнула девушка.

- Сам знаю! – зло отозвался я, пытаясь на весу разложить страницы по порядку. Однако не мог не заметить, что девушка эрудированна и начитана. И почему мой роман никто не хочет издать? Литературным миром правят коррупция и безвкусица. Редакторы все как один печатают проходную муру, из расчета на примитивного обывателя. Но я не отчаиваюсь и упорно хожу в Центральный дом литератора в поисках единомышленников. Пока что, за восемнадцать походов, таковых отыскать не удалось

- Вы, наверное, известный писатель? Могу я узнать ваше имя? – не унималась черноволосая.

Я немного смягчился. В конце концов, мнение читателей тоже очень важно.

- Меня зовут Иван. Иван Октябрович Пленкин. Писатель. А как зовут вас?

- О! Кажется, я слышала о вас! А меня зовут Ирина. Я начинающий поэт. Мне очень повезло, что я вас встретила, - девушка вцепилась мне в руку. Ее глаза горели.

«Вот она слава! - подумалось мне, - интересно, где она могла про меня слышать? Ну, понятно, в ЦДЛ всегда завистников хватает или молва всегда впереди героя скачет… Я здесь часто появляюсь».

- Ирина, - как можно галантнее произнес я, высвобождая руку, - здесь прохладно. Давайте пройдем в помещение. Там и поговорим.

Она с готовностью кивнула. Как только мы вошли, девица начала тянуть меня в сторону буфета.

- Может быть, выпьем за знакомство, побеседуем! Мне важен ваш совет! Не беспокойтесь, я угощаю, - на ее последней фразе я проникся к ней доверием.

- Хорошо! – сдался я. Не так часто удавалось побывать в обществе единомышленников. Тем более таких, которые что-то понимают в литературе. Мы спустились вниз. Именно здесь, в этом прокуренном помещении, дня три назад, я пытался достучаться до издателя Антона Корректорова. Но он был настолько пьян, что позволил себе нагрубить.

- Товарищ Пленкин! Вы меня уже достали! Займитесь своими прямыми обязанностями. Вы по профессии слесарь? Вот и слесарьте! А в литературу не лезьте. В ней и так полно таких как вы, графоманов, - сказал тогда он, опрокидывая очередную порцию коньяка. Я не стал писать на него жалобу только из-за его состояния. Предполагаю, что в трезвом виде он передо мной извинится, как минимум. А скорей всего оценит по заслугам и издаст мой роман. Поэтому я просто его ударил. Мысленно.

Ирина проворно отыскала свободный столик, усадила меня и побежала делать заказ. Я огляделся. Кругом знакомые лица. Вон этот, толстый, месяц назад, даже слушать меня не захотел… Но ему еще придется. А вот тот, с красным лицом, неделю назад признался, что никакой он не издатель, а обычный пьяница-неудачник. Вот к нему точно не подойду, чтобы время не тратить.

Ирина вернулась довольно быстро. Я даже не успел разглядеть их всех в табачном тумане.

- Иван… Можно, я буду без отчества? А то оно у вас сложное… Я пишу стихи, хотела бы проконсультироваться, насколько они хороши.

- Видите ли, - слегка развалившись на стуле, я принял непринужденную позу. По моим наблюдениям, так делают все литературные мэтры. – Я специалист в прозе, а не в поэзии. Но, конечно же, попробую вам помочь.

- Ой, как здорово! – она захлопала в ладоши. - Я так мечтала поговорить с настоящим писателем! Мне так важно ваше мнение!

Она достала из сумочки скомканный листок и протянула мне. Я развернул. И, признаться, ничего из написанного не понял. Там все было не в рифму. Какие же это стихи?

- Хм, - тем не менее произнес я с умным видом, - хм… Ну, неплохо.

- Ой! Здорово! А что вам больше всего понравилось? – глаза собеседницы загорелись. Да и вся она словно светилась изнутри. Мне не захотелось ее разочаровывать, и поэтому я ответил:

- Вот про любовь, сияющую в ровном свете свечи в предутреннем мраке очень даже неплохо. Только вот непонятно, почему не в рифму…

- Но это же верлибр! Разве вы не поняли?! – воскликнула Ирина, делая большой глоток вина из бокала. Я последовал ее примеру. Не мог же сказать ей, что наверняка это какая-то новомодная придумка, возможно для эстрадных певцов или для тех, кто говорит под музыку. Кажется, рэп, называется. Чушь какая-то, наверное.

- И все равно! Должно быть в рифму! – продолжал упорствовать я, хоть уже и не очень уверенно.

- О! А я думала, что вы профессионал, - разочарованно протянула собеседница и отвернулась.

- Очень даже профессионал! – я сделал еще один глоток. – Поэтому и говорю, в рифму должно быть! «Любовь - вновь», «тебе - себе», а у вас ни в одной строчке этого нет!

- Понятно! – Ее глаза сразу словно бы потухли, - значит, по-вашему, у меня нет таланта?

- Ну почему же… Просто вы пока новичок, - я отпил еще, - но если хотите, научу вас писать хорошие стихи. Я сам когда-то в юности писал. Они даже печатались в одной известной газете.

Про последнее я соврал. Напечатаны они вовсе не были, потому что оказались слишком хороши для той газетенки, куда я их отправил. Другой причины быть не могло.

- Я очень была бы этому рада! Ведь с вашей помощью меня напечатают, правда? – она вновь схватила меня за руку. В Ирининых глазах плескалась такая мольба, будто от меня зависела ее жизнь. Я даже чуть не поперхнулся вином.

- Если вы будете прислушиваться к моим советам, то конечно,– я сделал еще глоток.

Ирина внимательно смотрела, затаив дыхание. Конечно же, ведь перед ней живой классик, молодой, умный! К тому же я, как очень хороший оратор, не подкачал и здесь. Перечислил все свои публикации, звания, озвучил сумму гонораров. И пусть немного приукрасил, ну почти всё, – ну и что с того? Не нужно быть оракулом, чтобы предвидеть такой очевидный факт. А то, что непременно сбудется, никак не может являться ложью.

Девушка всё это время глядела на меня с нескрываемым восторгом.

- А сейчас расскажу вам о своем новом романе, - и я пересказал ей содержимое рукописи. Потом, конечно же, пожалел. Зачем вот так первой встречной подбрасывать такие хорошие идеи!? Но я был слегка…одурманен. Возможно, она мне что-то подмешала в вино…

- Как это все интересно! Вы просто гений! – воскликнула она после того, как я блестяще завершил повествование.

- Да! Но это еще далеко не все! У меня в планах есть продолжение. Вот тот герцог, он должен оказаться внебрачным сыном короля…

- Какой замечательный ход! Давайте выпьем за это! – Ирина меня прервала. Я даже немного обиделся.

- Знаете что… Не хотите слушать – не надо!

- Нет что вы! – замахала руками она, - просто уже очень поздно и пора идти. Но очень хотелось бы продолжить общение. Могу ли взять у вас телефон? И свой оставлю. Ведь вы мне поможете с моими стихами, правда?

Надо было сразу сказать, что ее стихи – лишь неудачный набор слов. Но у меня уже еле-еле шевелился язык. И вовсе не от вина, а оттого что пришлось очень много говорить.

- Мммм….. – отозвался я, делая гло…. В общем, отозвался. Она приняла это за знак согласия. Радостно оторвала кусок салфетки, написала номер и протянула мне. Я машинально положил бумажку в карман.

- Спасибо, спасибо! Я знала, что сегодня у меня удачный день! Невероятно повезло встретить вас! Такого талантливого, опытного, известного! И непременно оставьте автограф! Я буду показывать вашу роспись друзьям! Я такая счастливая! – Ирина гладила меня по руке и улыбалась.

Я не мог не оттаять. Она снова протянула мне ручку и салфетку. Как можно изящней я поставил свой автограф и написал телефон. Последнее я сделал зря, но уж очень подкупила меня тогда искренняя радость поклонницы.

Ирина позвонила уже на следующий день. Долго и нудно читала в трубку свои новые произведения. Я едва не уснул, но все же выдавил из себя какую-то похвалу, лишь бы отстала.

- Ура! Я рада, что понравилось! Вы поможете мне это опубликовать?

- У меня полно дел. Как-нибудь обязательно, но попозже, - ответил я.

- Хорошо! – легко согласилась Ирина, - тогда я позвоню завтра.

И она не солгала. На этот раз я сказал, что приболел. И целых два дня жил спокойно. На третий день вновь раздался звонок.

- Как вы себя чувствуете? Вам нужна помощь? – ее голос был полон сочувствия. Но я не поверил в ее искренность.

- Уже намного лучше, но все еще не очень хорошо, - пришлось пару раз кашлянуть для эффекта и ложно высморкаться.

- Выздоравливайте скорее! Я вам написала стихотворение, вот послушайте…..

И мне пришлось слушать. А на следующий день слушать еще. Я начал бояться телефона. Но не брать трубку не мог. Ведь в любой момент могли позвонить из какого-нибудь издательства.

Я очень культурный и воспитанный человек. Этим, конечно же, многие пользуются. Вот Ирина, к примеру.

- Знаете что, девушка, не звоните мне больше. Всё! Я не желаю слушать ваши графоманские стихи и помогать вам не собираюсь! Отстаньте! – это я сказал уже после восьмого или девятого звонка. Хотя, может, седьмого.

- Как вы можете со мной так обращаться? Как вам не стыдно! Вы мне сами обещали помочь! Я буду жаловаться в ваш Союз писателей! – затараторила «трубка».

Ни в каком Союзе писателей я (пока!) не состоял, поэтому не испугался. Наоборот, разозлился еще больше. С размаху повесил трубку. Нет, такой славы не хотелось. Все-таки не везет мне на фанатов.

Через пару дней мне позвонила неизвестная гнусавая женщина.

- Здравствуйте! Это известный писатель Иван Октябрович?

- Да, - я затаил дыхание. Наверняка та самая Изольда Дмитриевна из издательства «ТСА», которой я на днях выслал роман.

- Мне из Союза писателей дали ваш номер телефона. Очень хотелось бы получить рецензию на пару талантливых стихотворений. Нужно авторитетное мнение. Не подскажите вашу электронную почту?

- Конечно, – ответил было я, но тут вспомнил, что не состою до ближайшего будущего в этой организации.

- Так. Это Ирина? – догадался я.

- Нет, Татьяна, - прогнусавили в ответ.

- Ну да, конечно! Не держите меня за дурака! У меня стопроцентный слух. Еще раз позвоните – я обращусь в полицию! Перестаньте меня донимать! – я разозлился не на шутку. Если бы сейчас она сидела рядом, точно выдернул из-под нее стул.

- Ха, ха! - Перестала прикидываться противная девушка и уже своим голосом продолжила, - не говорите чушь!

- Вот оно что, вот… – от гнева я никак не мог подобрать нужные слова, - вы сами - чушь!

- Не оскорбляйте! Лучше послушайте, что я вчера сочинила…..

С тех пор я начал по вечерам выключать телефон. Но стало хуже – она будила по утрам. Маньячка во что бы ни стало, стремилась воспользоваться моим именем, связями и терпением.

Конечно, я пошел к участковому. Но тот сказал, что, видите ли, раз нет угроз, то оно и ничего, пусть названивает, пока не надоест… Я, конечно, ответил все, что думаю о нем. А думаю я одно - он уже давно подкуплен. Да той же Ириной, к примеру!

Оставалось единственное средство – написать письмо президенту. В нем я подробно изложил проблемы и завершил эффектным абзацем:

«Довожу до вашего сведения, что всякие неуравновешенные графоманы не дают проходу талантливым людям. Это безобразие! Ведь творческая личность не может обрести музу, когда ее ставят в условия стресса! Эти графоманы наглы, настойчивы, твердолобы и, главное, не понимают, насколько они смешны и глупы! Пожалуйста, примите меры к подобным личностям! Работать в такой атмосфере совершенно невозможно! Как всегда, искренне ваш, Пленкин. Иван Пленкин».

На другой день звонки прекратились. Видимо, президент принял меры. Я давно не был таким довольным. Все-таки не зря же существует высшая власть.

Начал с упоением продолжать писать вторую часть романа. Но что-то не клеилось, было не так. Хотелось бы посоветоваться с кем-то. И тут я подумал про Ирину. Как узнать ее телефон?

Но тут вспомнил, что засунул бумажку с ее номером в карман брюк.

- Да, слушаю… – голос на другом конце провода показался мне сонным. Странно, ведь уже полдевятого утра.

- Ирина! Доброе утро! Вот послушайте… Я тут написал кусочек небольшой, не могу понять, что в нем не то...

И я стал читать ей свой отрывок.