О Судьбе фрейлины императорского двора, княгини Мэри Прокофьевны Эристави ( урожденной княжне Шервашидзе - Чочба), самой тонкой и блистательной красавице начала двадцатого столетия я писала в одной из своих статей на этом канале.
Статья вызвала большой интерес, многие ее прочли, но вот стихотворение, помещенное мною в конце истории - неудачный перевод гениального творения Галактиона Табидзе, вызвало большое недовольство среди читателей, тех, кто подписан на канал. и тех, кто просто его читает, заглядывая в ленту.
Именно поэтому я все - таки решилась представить вам здесь свою собственную версию перевода стихотворения Галактиона Табидзе, которое он посвятил, скорее всего, образу Музы, а не реальной красавице, фрейлине императрицы, жившей в то время в Кутаиси.
Сама княгиня Эристави - Шервашидзе, утверждала, что никогда не была знакома с поэтом, да и дата ее реального венчания гораздо более поздняя. Свадьба состоялась в 1922 году, стихотворение написано в 1915. Как один из самых блистательных наследников романтической линии в поэзии двадцатого века, линии обогащенной позднее дарами символистов и акмеистов ( Блока, Гумилева, Брюсова, П. Табидзе, И. Бараташвили) и еще многих и многих, Галактион Табидзе мог , как истинный поэт, наследовать именно их звукам и нотам их мелодичных строф, чтобы создать свой высочайший шедевр, не только в национальной , но и в мировой поэзии.
В своем переводе я опиралась на подстрочник перевода Г. Ямпольского. Грузинским языком не владею. Искренне считаю его одним из самых мелодичных языков в мире, похожих на песню.
Итак, вот мои стихи:
...И небо меня не щадило, пылало грозою
Остывшие молнии сердце мне жгли и лицо
Я не был в той церкви, но был неотступно с тобою,
Когда ты венчалась, о, Мэри, прекрасна лицом!
Как роза осенняя с тонкими дивно перстами
Мечтала ты в церкви, колени склонив пред крестом,
Совсем не о том, что могло совершиться не с нами
Была окольцованной птицей, неспетым стихом,
Неспетой мелодией снов, о, желанная Мэри,
Клялась ты не мне, в этой клятве себя схоронив!
А я целовал и ругал те роскошные двери.
Алтарь, словно жертвенник был, и в молитве застыв,
Ты перстень с руки, будто камень простой, уронила,
Заслышав тот звук, словно умер, поверженный, я!
И молния эти слова на бумаге чертила.
В молчании ночном, моя Мэри, тебя не кляня.
А я, словно Лир, о безумье просил и молился,
И плакал в ночи, отпуская тебя в небеса...
Под грохот грозы,
Нищим странником тихо тащился
С церковных ступеней.
И падала рифм роса
Вот в эти стихи.
(перевод Л. Астриковой - Макаренко.)
