Посвящается: всем психически неуравновешенным и умалишённым гражданам.
Рекомендуется им же: держать себя в руках.
Пролог
Из милицейского рапорта:
...необходимым приобщить к материалам уголовного дела №... в качестве вещественной улики скомканный листок туалетной бумаги, обнаруженный в ходе проведения обыска помещения, которое занимал подозреваемый ХХХ, под его кроватью, с прописным текстом дословно следующего содержания:
Человек - неиссякаемый источник зла. Даже творя благие деяния, люди так или иначе вершат всуе зло. Зло заложено в подсознание человека от его появления на свет. Каждого человека. Даже добрый и милый, едва ли не праведный человек, в действительности своей является отвратительной и мерзкой тварью, алчащей кому бы то ни было причинить зло. Зло - истинная личина человека. Пусть знают наши потомки: злу, скопившемуся в себе самом(-ой), противостоять, увы, невозможно.
...необходимым добавить по поводу того, что почерк на вышеназванном листке бумаги по заключению графологической экспертизы принадлежал подозреваемому ХХХ.
ГЛАВА 1. Рекогносцировка.
Chapter 1.
-Доброго утречка, дорогой Станислав Олегович! - войдя в компактное, светлых тонов помещение, прочирикала звонким, но, откровенно говоря, не то чтобы приятным голоском молоденькая, довольно симпатичная девушка с великолепной причёской и в стильном, униформенном халатике сочно-вишнёвого цвета, на чьём лацкане угнездился аккуратненький бейджик, указующий каждому первому встречному о том, что сие создание юности и красоты следует величать не иначе, как сестрой Марией.
Её исполненное тепла приветствие было предназначено несколько пожёванным ушам плотного, сразу заметно, рослого мужчины, который развалился в вальяжной позе поверх педантично заправленной койки, удерживая перед лицом, аки забрало, книгу-самоучитель по шахматам, и, надо полагать, достигло его слуха.
Однако же ни малейшей реакции в ответ он не произвёл: вопреки политесу и вообще всем правилам приличия, не приподнялся при появлении в комнате экземпляра прекрасного пола, не поздоровался и даже не сместил ни на йоту обозначенный выше фолиант. Да даже не шелохнулся. Как будто бы богу душу отдал. Но за, наверное, увлекательной книжонкой, недосягаемо для взора вошедшей, было заметно, что бестактный господин всё таки жив: его постную, пасмурную, одутловатую физиономию, двумя словами, типичную лицам из правоохранительных органов, почему-то жутко перекосило - в той степени отвращения, с которой люди обычно услаждаются скрежетом пенопласта по стеклу; возможно, виной тому был не ахти какой голосок барышни.
Впрочем, та всё равно не видела гримасы, и негожее поведение перекошенного субъекта её ничуть не смутило: должно быть, приучилась. Ещё не отойдя от порога, она продолжила вещание столь же доброжелательно:
-У меня, Станислав Олегович, есть для вас одна замечательная новость!
Мужчина по-прежнему, если не ещё хлеще, кривясь, наконец проявил для визитёрши первые признаки жизни: шевельнул пальцами на правой ноге. Засим взял сидячее положение, хрустнув суставами и не скрывая гримасы, небрежно отшвырнул книгу на прикроватную тумбочку и тихо проронил:
-Единственной хорошей новостью лично для меня будет известие о моей выписке из вашей богодельни, - неприязненно и раздражённо прозвучали эти слова; а после короткой паузы он добавил ещё тише: - Хотя, не только для меня.
Тем временем любезная девушка, уяснивши, что общается не с трупом, успела пройтись от двери вглубь компактного помещения и теперь составляла с имевшегося у неё в руках пластикового подноса на журнальный столик различные медикаменты, при этом вдохновенно щебеча:
-Ах, дорогой Станислав Олегович! Ну как же так? Ведь вы в нашем замечательном пансионате всего-то без малого месяц, и за такой коротенький срок лечения даже наши первоклассные специалисты не могут поправить ваше драгоценное здоровье. Поэтому вам ещё рано думать о выписке. Тем более не побывав на приёме у нашего уважаемого главврача, доктора Дантера, - обстоятельно рассусолевала она нерадивому собеседнику касаемо первой части его фразы, вторую же, вероятно, пропустив мимо ушей.
А тот, во услышание этой обсоятельности, совокупно с наставительно-проникновенным тоном сестры, таким, будто она ведёт беседу с детсадовским, умственно отсталым ребёнком, которому никак не дойдёт, что мочиться стоя на голове - мягко говоря, несуразно, или с полным кретином, которому совсем ничего не доходит, - всё гаже и гаже искажал свою смурную физиономию, тем самым отнимая сам у себя всё человеческое обличье. По всей видимости, ему, в отличие от Марии, не удавалось адаптироваться к сторонним раздражителям - в данном случае, к эдакой дурацкой манере общения.
-А наш главврач, - не смолкала меж тем говорунья, - готов принять вас сегодня ровно в десять ноль-ноль. Это и есть моя замечательная новость, Станислав Олегович. Ведь вы так ждали встречи с ним!
В силу же этого известия, под желчной, нервозной наружностью её оппонента промелькнула неслабая заинтересованность и, вроде бы, волнение - скорее всего, обусловленное предстоящей встречей.
Многоэмоциональный человек брезгливо ступил в матерчатые тапочки, стоявшие на полу, затем, с явной неохотой оторвавшись своим оплывающим и всё же весьма внушительным туловищем от койки, встал на ноги, - из чего выяснилось, что рост его действительно укладывается под баскетбольные мерки, имея в себе почти два метра высоты.
-На встрече я должен быть при параде? Фрак, бабочка..? - Этим вопросом он, верно, желал сыронизировать, но по причине отчуждённого его образа, да и грубого голоса, получилось вовсе не смешно.
Впрочем, девушка в любом случае не вняла горькой иронии вопроса и ответила так:
-По правилам внутреннего распорядка, Станислав Олегович, вам надлежит появляться в пределах нашего пансионата, на всех мероприятиях, прогулках и медицинских осмотрах в установленной нашими нормами одежде, любезно предоставленной вам нашим руководством.
Тем самым она сообщила информацию далеко не новую и, можно сказать, пустопорожнюю для невесёлого господина. Ему, даже если бы очень сильно захотелось принарядиться во что-либо иное, кроме светлой пижамы в синюю полоску и помянутых матерчатых тапочек - вещей "любезно предоставленных" ему, тех, что в настоящий момент были на нём, - всё равно бы не смоглось, за неимением цивильных платий. Поэтому он не отозвался совсем никак на порядком абсурдное разъяснение, только сморщился лицом, будто у него резко начались желудочные колики, а потом скованными, словно изнурёнными самой жизнью движениями приблизился к журнальному столику, соответственно, и к сестричке, нависнув над ней - прямо сказать, мелким и хрупким существом - вроде как исполинский медведь гризли над тщедушным тушканчиком.
И та непроизвольно скукожилась, едва не задрожала, как бы в преддверии зверской оплеухи.
Но господь или, вернее всего, высокорослый мужчина пока её миловал.
-Сегодня другая пилюля, - тем не менее весьма мрачно заметил он, подняв со стола и с предельным отвращением удерживая меж пальцев красную капсулу, вместе с тем буравя съёжившуюся красотку грозным, пронзающим насквозь взглядом серых очей, сквозящих поветрием раздражения и проблесками злости, обильно сдобренной болью, душевной болью и скорбью, и печалью, и горечью - ядовитым, гнетущим коктейлем, который, зримо бурля в его внутреннем мире, без перерыва, каждую секунду гложит его нутро и разум, не ослабевает ни на миг и ведёт планомерную подготовку, дабы выхлынуть наружу в виде небывалого, но, однозначно, смертоубийственного катаклизма.
Под напором этой, слава богу, пока несдетонировавшей стихи сестра Мария с видимым беспокойством отступила на шажок и на безопасном отдалении сочла нужным пояснить катастрофичному человеку, приняв его утверждение насчёт другой таблетки за вопрос:
-Это новый, очень хороший препарат, Станислав Олегович. Он приведёт ваши мысли в порядок и поможет вам расслабиться перед встречей с Иосифом Германовичем.
Ни отвращения, ни настороженности вследствии её слов во мрачном субъекте не поубавилось, и всё же он принял красную капсулу, безумно кривясь, а с ней и остальные препараты - под пристальным контролем молоденьких зорких глазок, неотрывно следивших за его глотательными сокращениями мышц. Вслед за этим он посмотрел на электронные часы, установленные над входной дверью. Было 09:05. До десяти ноль-ноль - до свидания с главврачом оставалась ещё целая уйма бестолкового времени.
-Ближе к десяти часам, чтобы проводить вас к доктору на приём, за вами придут санитары, - возвестила небезызвестная всем, кому повстречалась, сестра Мария. - А пока отдыхайте, Станислав Олегович, - подсказала она и, опять же любезно попрощавшись, грациозно покинула компактное помещение.