Сегодня к звезде Ткачихе
Я попрошусь на ночлег
(Нарихира)
В ту эпоху рождение девочки было большой радостью. Та семья считалась счастливой, где было много дочерей.
Воспитание девочки – великая наука, высокая честь. Неудивительно!
За исключением китайских наук она должна была усвоить всё, что знал мужчина. Девушка из благородного семейства великолепно играла на японской цитре (кото), красиво писала, рисовала… Она не только знала наизусть лучшие образцы японской поэзии, но и сама умела писать стихи.
О! Это дорогого стоит…
Пока живы поэты, жива нация, жива страна. Народ – жив. Не мудрено читать сочинённое кем-то, весь смысл в том, чтобы делать это самому.
Но в Японии роль стихов была неоднозначна, особенно – женских. Они словно были посредником между женщиной и внешним миром. По искусству написания, по почерку мужчина судил о самой женщине. То есть внешность её была не так уж и важна. Вот почему в эпоху Хэйан самыми выдающимися красавицами были поэтессы.
Да, мужчина мог полюбить женщину именно за это, за мастерство владеть стихом и кистью, ведь увидеть саму женщину было очень сложно. Ах, как не вспомнить тут о важности намёка!
Может быть, именно поэтому японцам так присуща наблюдательность? Малейший шорох, возглас, вздох…
Запела птица, и юноша подумал о любимой. Грань очень тонка! Увидел силуэт в окне? Счастье! Конечно, он мог передать возлюбленной письмо. Но это уже был серьёзный шаг к сближению.
Когда ты ценишь даже взгляд, насколько полна душа ожидания...
