17 апреля. Тридцать девятый день.
О! Событие!
Вчера к нам присоединился Георгий Петрович. Откуда он взялся не вполне ясно. Просто обнаружился в рубке. Он птичк. Но не чайка и не альбатрос. Этакая мелкая, размером с воробья или синичку, пернатая пипирка со шпорами. Он так и обозначен в птичковом справочнике - pipir.
Оливковую веточку он с собой не принес, но привнес некоторое воодушевление и благую весть, что Земля близко.
Версии разные: его принесло в океан циклоном, он ехал с кем-то из моряков на сухогрузе и сбежал, он профессиональный халявщик и путешествует автостопом.
Его прибытие встрепенуло экипаж. Расчехлили все фотоагрегаты и уфотосессили его со всех сторон.
Мне он представился как Петрович, а Ксюше сказал, что он Гоша.
Георгий Петрович оказался натурой тонкой и ранимой. К повышенному вниманию не привык. Обгадил приборную панель, поворчал на начинающих орнитологов и свалил на свободу. Упорхнул, не сказав ни «спасибо», ни «до свиданья».
Но.
Покружив над океаном понял, что других кораблей в округе нет на много миль. Почесал свою пернатую репку и минут через 10 вернулся.
Начал деловито осваивать кокпит и следить за рулевым, прячась в его тени от солнышка. В рубку больше не пошел, сказал, что у нас там грязно и ему это не приятно. Доводы о том, что это он и сделал и что мы там уже прибрались – не принял. Исследовал лебедку, стаксель шкоты, блоки, шпигаты, деловито обошел всю яхту и решил, что его этот транспорт временно устраивает.
Экипаж тут же нанялся к Петровичу в стюарты. Бегают, суетятся, носят воду и крошки, укрывают микропледиком, ловят насекомых, строят ему домики и страдают прочей мимишной фигнёй. Петрович явно спартанец и к таким "танцам" не привык, но милостиво позволяет. Так уж и быть. Если уж вам надо, то пожалуйста.
Пока я спал между вахтами, говорят к Петровичу его баба прилетала. Устроила разборки мол, чо те дома не сидицо, дома гнездо не прибрано, птенцы не кормлены, а ты шляешься где-то, баламутище. Но Петрович кремень. Не поддался. Спровадил сварливую бабу во свояси.
Через лючок забрался ко мне в каюту и тихо ворчал, мол да пошла она лесом. Я путешественник и ниипёт. Я, говорит, может птичий Тур Хейердал, и не мешай мне жОна, подвиги совершать.
Теперь главная задача не стать Персеями. Ну в смысле не хотелось бы оборудовать шлепанцы перьями, наступив на Петровича.
Утром возникла еще одна версия. Георгий Петрович диверсант-камикадзе. В сговоре с Ксюшей перепрятал аптечку и что-то не простое нашлепал шпорами по шкотам. На рассвете разорвало стальное кольцо на стакселе, к которому крепятся шкоты. Пришлось опять повесить капитана. Петрович на результат своих художеств даже не соблаговолил взглянуть. Сжал лапку в кулачок, выкрикнул «ееззз!» и отлетел к своему птичьему Онубису на перезагрузку.
Как сказал Юрий Иосифович Визбор:
«Достойнейшая доля для мужчины,
Уйти на дно не опуская флаг»
Колосник мы ему не выдали, но проводили с почестями и по морским традициям.