Танк Т-34 Впервые в мире концепция быстроходного среднего танка с противоснарядной броневой защитой и мощным вооружением была реализована в 1934 году, в опытном танке Т-29 (проект КБ Ленинградского завода). К концу 1936 года руководству стало очевидно, что Т-29 в серию не пойдёт. Одной из причин такого решения было несоответствие проекта чертежам танка, разработанным на Ленинградском заводе. В то время наркома Г. К. Орджоникидзе беспокоила напряжённая обстановка в Танковом отделе Харьковского завода, сложившаяся на фоне проблем модернизации серийного быстроходного лёгкого танка БТ-7. Танки Т-29 и БТ-7 имели сходный колёсно-гусеничный движитель с опорными катками большого диаметра[источник не указан 1559 дней].
Колёсно-гусеничный движитель танка Т-29 имел катки большого диаметра с независимой торсионной подвеской (в отличие от пружинной подвески танка БТ).[1] Торсионные валы, изготовленные по технологии Ленинградского завода, в условиях движения танка Т-29 по пересечённой местности работали неудовлетворительно[источник не указан 1559 дней]. Тем не менее, конструктор М. И. Кошкин являлся сторонником применения на быстроходном среднем танке катков большого диаметра — основного элемента обеспечения быстроходности танка — при условии последующей доработки торсионной подвески[источник не указан 1559 дней].
В декабре 1936 года нарком тяжёлой промышленности СССР Г. К. Орджоникидзе нашёл и направил с Ленинградского опытного завода на Харьковский завод талантливого конструктора-самородка Михаила Ильича Кошкина.
28 декабря 1936 года приказом наркома тяжёлой промышленности СССР Г. К. Орджоникидзе начальником танкового КБ завода № 183 был назначен М. И. Кошкин. До назначения в Харьков М. И. Кошкин работал на Ленинградском заводе № 185 заместителем главного конструктора. Участвовал в разработке колёсно-гусеничного танка Т-29 и первого «толстобронного» среднего танка Т-46-5, за что был награждён в 1936 году орденом Красной Звезды. М. И. Кошкин — выпускник Ленинградского политехнического института (ЛПИ) — пришёл в танковую промышленность в 1934 году. До ЛПИ М. И. Кошкин окончил Коммунистический университет им. Свердлова. На завод № 183 М. И. Кошкин приехал в период начавшихся репрессий, когда в войсковых частях начались массовые поломки шестерён в коробках передач на танках БТ-7.
В январе 1937 года М. И. Кошкин впервые без сопровождающих появился в КБ (бюро 190). Во второй половине дня в сопровождении А. О. Фирсова и Н. А. Кучеренко сделал обход и познакомился с конструкторами и осмотрел помещения. В течение последующих дней М. И. Кошкин познакомился с каждым из конструкторов и выполняемой ими работой.
Танковое КБ состояло из молодых конструкторов с определённым опытом работы по танкам Т-12, Т-24 и БТ. Самостоятельно танковое КБ разрабатывало только опытный танк Т-24.
Ещё до получения задания на разработку нового маневренного танка (период завершения работ по БТ-7М) созданная группа нового проектирования в составе П. П. Васильева, В. Г. Матюхина и М. И. Таршинова под руководством заведующего секцией А. А. Морозова, не имея определённого плана работ, по собственной инициативе приступила к выбору рациональной схемы колёсного хода. (А. А. Морозов, В. Г. Матюхин), разработке формы корпуса, башни с учётом повышения пулестойкости (П. П. Васильев, М. И. Таршинов, с передачей работ М. И. Таршинову), разработке приводов управления и рабочих мест механика-водителя и стрелка-радиста (П. П. Васильев). После длительного обсуждения результатов проработок М. И. Кошкиным были намечены дальнейшие действия в проведении работ.
Во второй половине 1937 года, менее чем за год, под руководством М. И. Кошкина, с участием его ближайших помощников А. А. Морозова, Н. А. Кучеренко и других конструкторов была успешно завершена модернизация танка БТ-7М с установкой в нём дизеля В-2.
В сентябре 1937 года Главное автобронетанковое управление Красной Армии (ГАБТУ) выдало заводу № 183 тактико-техническое задание на разработку нового маневренного колёсно-гусеничного танка. К этому времени работы в танковом КБ по БТ-7М были в основном завершены, и конструкторский коллектив был готов к выполнению очередного сложного и почётного задания.
К концу 1937 года общий уровень работ по модернизации танка БТ-7 был уже таким, что позволил М. И. Кошкину без ущерба для дела выделить группу конструкторов, причём, самых квалифицированных, для организации проектного бюро по созданию нового танка. Ввиду особой серьёзности задания М. И. Кошкин не счёл возможным вести проектирование в основном КБ (КБ 520), так как отвлекала бы текучка. Было решено выделить группу конструкторов в специальное КБ. Созданное в танковом отделе специальное КБ-24 возглавил сам главный конструктор М. И. Кошкин, заместителем он назначил А. А. Морозова. В составе КБ-24 в начале работало 11 человек, затем по ходу работ штат был увеличен до 24 человек. С самого начала М. И. Кошкин исходил из того, что двигатель для нового танка должен быть дизельным (в ДзО шла доводка В-2). Разработку проекта начали немедленно. В КБ-24 работали, не считаясь со временем; царил дух творческого коллективизма в решении поставленных задач.
В КБ-24 с первых дней были определены ведущие специалисты: по корпусу — М. И. Таршинов, Е. С. Рабинович; по башне — А. А. Молоштанов, Ю. С. Миронов; по моторной установке — Н. С. Коротченко, М. И. Котов; по трансмиссии — Я. И. Баран, А. И. Шпайхлер; по ходовой части — В. Г. Матюхин, С. М. Брагинский; по управлению — П. П. Васильев; по расчётам — Е. А. Берковский. Над разработкой других узлов работали М. З. Лурье, К. Л. Водопьянов, В. С. Каледин, К. М. Василевский и другие конструкторы. Быстроходный дизель В-2, создававшийся на заводе, ещё не был доведён и имел много дефектов. Это тревожило М. И. Кошкина, который включился в борьбу за надёжный дизель. Параллельно основная часть коллектива КБ-520 под руководством Н. А. Кучеренко и И. С. Бера продолжала вести серийное производство и модернизацию танков БТ-7.
М. И. Кошкин заложил традицию изготовления опытных образцов машин в условиях, соответствующих их серийному производству, — по тем же чертежам, теми же кадрами, по той же технологии, тем же инструментом, с той же оснасткой, из тех же материалов. Впервые были внедрены стендовые испытания узлов танка.
Большое значение имели принципы, которыми руководствовался М. И. Кошкин: «Самая многообещающая впервые разработанная конструкция немедленно обесценивается, если её воплощение в металле осуществляется на низком уровне. Работать не в догонку, а — на обгон! В конструировании использовать не аналог, а тенденцию! Внедрить такой новый танк, который был бы длительное время перспективным и не требовал существенных изменений, неизбежно усложняющих производство и нарушающих его ритм».
Развитие танков семейства БТПравить
С 1931 года в СССР получила развитие серия лёгких колёсно-гусеничных быстроходных танков «БТ», прототипом которых послужила машина американского инженера Кристи. В ходе серийного выпуска машины этого типа постоянно модернизировались в направлении увеличения огневой мощи, технологичности, надёжности и других параметров.
К 1937 году в СССР был создан и начал серийно выпускаться БТ-7 с конической башней; дальнейшее развитие линейки «БТ» предусматривалось в нескольких направлениях:
- Увеличение запаса хода путём использования дизельного двигателя (это направление привело к созданию БТ-7М).
- Усиление защищённости путём установки брони под значительными углами наклона при некотором увеличении её толщины. В данном направлении работала группа Н. Ф. Цыганова (экспериментальный БТ-СВ) и конструкторское бюро Харьковского завода.
Конструкторское бюро Танкового отдела Харьковского паровозостроительного завода (ХПЗ), единственного предприятия, выпускавшего «БТ», с декабря 1936 года возглавлял Михаил Ильич Кошкин. Первый проект, созданный под его руководством, БТ-9, был отклонён осенью 1937 года по причине грубых конструктивных ошибок и несоответствия требованиям задания.
13 октября 1937 года Автобронетанковое управление РККА (АБТУ) выдало заводу № 183[сн 1] тактико-технические требования на новый танк под индексом А-20, нижеследующего содержания[2]:
- Тип: колёсно-гусеничный быстроходный лёгкий по типу «Кристи», с приводом на 6 колёс по типу «Кристи».
- Боевой вес: 13-14 тонн.
- Вооружение: 1 — 45-мм пушка со стабилизатором, 3 пулемёта ДТ, огнемёт для самозащиты или 1 — 76-мм пушка, 3 пулемёта ДТ, огнемёт для самозащиты. Каждый 5-й танк должен иметь зенитную установку.
- Боекомплект: 130—150 снарядов 45-мм или 50 снарядов — 76-мм. 2500—3000 пулемётных патронов.
- Бронирование: Лобовая броня — 25 мм, коническая башня — 20 мм, бортовая броня и корма —
13 мм16 мм, крыша и дно — 10 мм. - Скорость движения: на гусеницах и колёсах скорости одинаковые. Максимальная скорость — 70 км/ч, минимальная — 7 км/ч.
- Двигатель: дизель ХПЗ — мощность 400 л. с.
- Экипаж: 3 человека.
- Запас хода: 300—400 км на гусеницах.
- Габариты танка: дорожный просвет 0,4 м на гусеницах. Высота танка 2,3 м.
- Удельное давление: 0,5 на гусеницах.
Требования задания совмещали в себе все три направления модернизации «БТ».
По причине слабости КБ завода № 183 на предприятии для работ по новому танку было создано отдельное конструкторское бюро, не зависимое от КБ Кошкина. В состав КБ вошёл ряд сотрудников КБ завода № 183 (в том числе Александр Александрович Морозов), а также большая группа выпускников Военной академии механизации и моторизации (ВАММ). Руководство КБ было поручено адъюнкту ВАММ Адольфу Дику. Конструкторским бюро был разработан технический проект А-20, но с опозданием на полтора месяца. Данная задержка повлекла за собой анонимный донос на КБ, в результате которого Дик был арестован, обвинён в срыве правительственного задания и осуждён на 10 лет[3]. Конструкторское бюро было реорганизовано, его руководителем стал Кошкин.
В марте 1938 года проект был утверждён. Однако к этому моменту у военного руководства страны возникли сомнения в правильности выбранного типа движителя (в СССР уже появились марки стали, траки из которых имели достаточный ресурс), что послужило причиной возникновения предложений о создании двух вариантов: колёсно-гусеничного (как и предполагалось изначальным заданием) и чисто гусеничного[источник не указан 1559 дней].
28 апреля 1938 года в Кремле прошло совещание Народного комиссариата обороны, на котором был рассмотрен проект нового танка.[4][5] Решено было продолжить работы, но решения о типе движителя, как и о типе подвески (торсионы), принято не было. Кроме того, появились предложения об усилении бронирования машины[источник не указан 1559 дней].
Влияние боевого опыта в ИспанииПравить
Гражданская война в Испании, в которой приняли активное участие поставленные республиканскому правительству лёгкие танки БТ-5 и Т-26, показала всё усиливающуюся роль противотанковой артиллерии и насыщение ею армий развитых стран. При этом основным противотанковым оружием стали не противотанковые ружья и крупнокалиберные пулемёты, а скорострельные малокалиберные автоматические пушки калибра 25-47 мм, которые, как показала практика, легко поражали танки с противопульным бронированием, и прорыв обороны, насыщенной подобными орудиями, мог стоить больших потерь в бронетехнике.
Анализируя развитие зарубежного противотанкового оружия, главный конструктор завода № 174 С. Гинзбург писал:
«Мощность и скорострельность современных противотанковых 37-мм пушек является достаточной, чтобы сделать безуспешной атаку роты тонкобронных танков, производящуюся в строю повзводно, при условии наличия 1—2 противотанковых пушек на 200—400 м обороны фронта…»
Основу танкового парка РККА второй половины 1930-х годов составляли танки серий Т-26 и БТ, максимальная толщина лобовой брони которых составляла 15-22 мм. Поэтому одним из направлений развития советского танкостроения стало существенное повышение бронезащиты танков от огня противотанковых средств вероятных противников. Практически все перспективные разрабатываемые танки должны были выдерживать огонь 37-мм противотанковой пушки, которая оказалась главным врагом советских танков в Испании. Этого можно было добиться как простым увеличением толщины брони (как минимум до 40—45 мм гомогенной или 30—40 мм цементированной брони), так и расположением бронелистов корпуса под значительными углами наклона. Также опыт Испанской войны показал желательность увеличения калибра танковых орудий как минимум до 76 мм, что позволяло значительно усилить осколочно-фугасное действие снаряда для борьбы с противотанковой артиллерией и полевыми укреплениями противника.
Инициатором усиления бронирования и вооружения нового танка выступило руководство АБТУ во главе с участником Испанской войны Д. Г. Павловым. 9 мая 1938 года прошло заседание НКО, по итогам которого было принято следующее решение:
Предложение тов. Павлова о создании заводом 183 гусеничного танка признать целесообразным с усилением бронирования в лобовой части до 30 мм. Башню танка приспособить для установки 76-мм орудия. Экипаж — 4 человека.
Опытные предшественники А-20 и А-32Править
Довоенные танки производства завода № 183. Слева направо: А-8 (БТ-7М), А-20, Т-34 обр. 1940 года с пушкой Л-11, Т-34 обр. 1941 года с пушкой Ф-34.
В Викитеке есть тексты по теме: «Доклад АБТУ начальнику Генерального штаба РККА о полигонных испытаниях танков А-20 и А-32 и программе испытаний танка А-34.»
В сентябре 1938 года по итогам рассмотрения макета БТ-20 было принято решение об изготовлении трёх танков (одного колёсно-гусеничного и двух гусеничных) и одного бронекорпуса для испытаний обстрелом. К началу 1939 года КБ-24 выполнило рабочие чертежи по А-20 и начало проектирование А-20Г[сн 2].
В феврале 1939 года на очередном заседании Комитета Обороны было принято решение об изготовлении опытных образцов обоих танков и о выделении на это средств. При этом по одной из версий военные, желавшие получить «кавалерийский» танк, настаивали на постройке только колёсно-гусеничного А-20, и лишь настойчивость руководителя КБ-24 М. И. Кошкина убедила комиссию в необходимости и возможности постройки обоих танков. По другой версии, требование о постройке только А-20 основывалось на том, что в жёсткие сроки конструкторы могут не справиться с постройкой двух машин, а средства и время будут потрачены напрасно.
Тем не менее, в мае 1939 года оба танка были изготовлены и начались их ходовые испытания. По результатам испытаний А-20 показал несколько лучшую подвижность при движении на колёсах, но уступил А-32 в проходимости, кроме того, возможности ходовой части А-20 не позволяли усилить бронезащиту и вооружение, тогда как на А-32 к началу совместных испытаний установили 76-мм пушку Л-10, а толщина брони была больше на 5—10 мм и было возможно её дальнейшее увеличение.
В конце сентября 1939 года после показа А-20 и А-32 (водитель-испытатель Н. Ф. Носик) на полигоне в Кубинке руководству НКО и членам правительства было принято решение об увеличении толщины брони А-32 до 45 мм, после чего начались ходовые испытания танка А-32, догруженного балластом (при этом на танке была установлена башня от А-20 с 45-мм пушкой). «Броня толста, как шматок украинского сала», — шутили конструкторы на ХПЗ[6]. 19 декабря на заседании Комитета обороны, по результатам испытаний А-32, было принято постановление № 443, которое предписывало:
КОМИТЕТ ОБОРОНЫ при СНК Союза ССР
ПОСТАНОВЛЯЕТ:
Принять на вооружение РККА:
…
Танк А-32 — гусеничный, с дизель-мотором В-2, изготовленный заводом № 183 Наркомсреднемашпрома, со следующими изменениями:
а) увеличить толщину основных бронелистов до 45 мм;
б) улучшить обзорность из танка;
в) установить на танк А-32 следующее вооружение:
1) пушку Л-11 калибра 76 мм, спаренную с пулемётом калибра 7,62 мм;
2) отдельный пулемёт у радиста — калибра 7,62 мм;
3) отдельный пулемёт калибра 7,62 мм;
4) зенитный пулемёт калибра 7,62 мм.
Присвоить указанному танку обозначение Т-34.
К марту 1940 года завод должен был построить два танка и закончить их заводские испытания.