Галлюценагенный реализм и инъекция чуждой нам культуры в одном прочитанном романе
Шангуань Лайди полюбила вернувшегося из Японии Пичугу Ханя, в драке убила мужа и была казнена. С этого момента началось мое знакомство с неизвестным Китаем второй половины XX века. Наши политики ни раз говорили о выстраивании дружеских связей с Поднебесной и о братском китайском народе, о котором мы почти ничего не знаем. Погружаясь в мир, описанный лауреатом Нобелевской премии по литературе Мо Янем, ты не просто узнаешь о жизни китайцев, но также понимаешь, что обладатели большой груди и широкого зада творили настоящую историю.
«Твое дело – ослица. Нечего о наших женских делах переживать!»
Лично я ни разу не был в Китае, но культура, история Поднебесной и Страны восходящего солнца мне интересны. Не знаю почему, но погружаться в этот чуждый для моего генома мир мне нравится через женские образы. Наверное, как и главный герой романа полукровка Шангуань Цзиньтун, я люблю женские груди. Для меня истории матерей, дочерей, любовниц прекрасны, трагичны, но в тоже время открывают перед тобой всю палитру культуры другого народа: от правильного заваривания чая до ведения войн.
Поэтому я не смог пройти мимо романа Мо Яня «Большая грудь, широкий зад». В 2012 году китайский писатель получил за него Нобелевскую премию по литературе. Пока весь мир восторгался этим произведением искусства, в России не обошлось без трудностей перевода.
Наши блюстители морали посчитали, что если в названии романа упоминаются «грудь» и «зад», то его автоматически нужно отнести к литературе для взрослых, завернуть книгу в пленочку, наклеить ярлык «18+» и поставить на одну полку с эротическими романами Эмануэль Арсан. Про ее прекрасные женские образы я уже писал ранее.
Поэтому многие в книжном магазине с презрением смотрели на обложку, на которой были изображены женская грудь, зад, и проходили мимо. Меня остановила надпись на обложке книги «Нобелевская премия 2012». Немного был шокирован: неужели уже за такую срамоту дают престижные награды.
Томик «Большой груди, широкого зада» был увесистый (почти 800 страниц), стоил порядка 1000 рублей. Но меня это не остановило. Любопытство пересилило скупердяйство и роман Мо Яня оказалась на моей книжной полке. К нему я не прикасался несколько лет. Мою жизнь лихорадило так, что было не до чтения. Но все ветра рано или поздно ослабевают и наступает штиль. Так произошло и в моей жизни. Руки сами потянулись к книжной полке. И вот уже первая страница романа мною прочитана.
Сам Мо Янь признался, что его отговаривали от названия «Большая грудь, широкий зад». Предлагали поменять на «Цзиньтун и Юйнюй». Таким образом пиарщики хотели привлечь больше внимания к роману в Китае. Но Мо Янь отверг это предложение. По мне, так это было верное решение. Название «Большая грудь, широкий зад» дает больше подсказок читателям из других стран. Роман о роли женщин в становлении Китая. Мо Янь посвятил его матерям. Это не традиционная ода матери, к которым мы привыкли в России. Это история женских судеб, преодоление ими феодальных предрассудков и борьба с культурной революцией по факту уничтожающей все: любовь, веру, надежду.
Это не эротический роман. Грудь, здесь ассоциируется с привязанностью к матери. Какими бы самостоятельными мы ни были, но духовную связь с матерями не разорвать. У кого-то она сильнее, у кого-то она слабее. Если говорить о главном герое Шангуане Цзиньтуне, то это духовный карлик, несмотря на свой высокий рост. Он не смог оторваться от материнский груди и все его поступки были странными, вызывающими порой раздражение. Мо Янь признался, что это собирательный образ мужской китайской интеллигенции. Духовный мир одного из главных героев романа она заполнил своим. «В глубине души каждого современного китайского интеллигента кроется маленький Шангуань Цзиньтун».
Подчеркну, что мужские образы на фоне женских героинь слабые. Роман нам как бы намекает, что именно женщины двигали, толкали китайскую историю XX века вперед. Они подкармливали правителей своей условной грудью и просили заниматься политикой, а не влезать в их мир полный тайн, без которых он погибнет.
Против китайского феодализма
Чтобы показать весь трагизм китайского народа, писатель Мо Янь прибег к интересному художественному приему: в начале он вкратце пересказывает биографию главных героев романа. Матери, восьмерых сестер, Шангуаня Цзиньтуна. Мы видим, что большинство главных героинь либо погибли в войну, либо были казнены, либо попали в тюрьму. Долгожительницей была только Мать.
«Шангуань Лу, детское имя Сюаньэр. В младенчестве лишилась матери, росла у тетки и дяди Юя Большая Лапа. Выдана замуж за Шангуань Шоуси, сына кузнеца. В конце жизни приняла христианство. Дожила до 95 лет».
Складывается ощущение, что это автобиографический роман или криминальная хроника. Изначально ты узнаешь о судьбе незнакомых пока тебе героев. Это немного шокирует, а потом с криком «это Спарта» тебя толкают в пропасть повествования.
Ты изначально знаешь, к чему приведет судьба каждого из героев, но не можешь ничего сделать. Ты, словно наблюдатель, гость времени, где тебя не должно быть. И это немного пугает и завораживает одновременно. Читать 800 страниц текста без картинок не скучно.
Если говорить про Мать, то она стала заложницей феодальной системы. Она должна была обязательно родить сына. Поэтому повествование романа начинается с очередных родов Шангуань Лу. Она рожает ребенка вместе с ослицей. И свекровь более заботливо относится к ослице, чем к невестке-роженице.
«Зрелая дыня сама падает, как время придет. Ничто ее не остановит <…>. Ну и неженки пошли нынче бабы! Я когда мужика твоего рожала, еще подошвы для тапок подшивала. <…> Без сына ты всю жизнь как рабыня, а с сыном сразу хозяйкой станешь. <….> Повторяй за мной: «Ребенок у меня в животе – бесценный сын!» - говори быстрее.
Свекровь сунула горсть орешков ей в руку и велела повторять: «Хуашэн (арахис), хуашэн, хуа-хуашэн, есть мужское, есть женское, гармония янь и инь». Пока роженица щелкала арахис в амбаре рожала ослица.
Автор романа играет на контрастах: ослица в крестьянской семье - кормилица, поэтому с ней нужно разговаривать ласково, нежно: ну потерпи, потерпи, давай моя хорошая.
А Мать? Ну что Мать?! 8 ртов родила, еще столько же родит.
Роды совпадают с вторжением японской армии на территорию Китая. И нам показывают, как богатые люди спасаются бегством от захватчиков. Крестьянам бежать некуда. Логика Свекрови проста: землю надо возделывать, ослица должна родить, идти не куда. Если мужчин одолевает страх, то женщины в этом романе стойкие и готовые ко многим испытаниям судьбы. Они - голос разума. Бежать некуда, будем дальше жить, как и жили.
Они - символ стойкости, их сила любви разрушает устоявшие нормы феодального общества Китая XX века . Несмотря на то, что они были воспитаны в нем, иногда женщины выступают против него.
«Меня убейте, меня!»
В отличие от боязливых мужчин, китайские женщины порой ценой собственной жизни защищают свою любовь. Например, одна из сестер просит расстрелять ее, так как она переспала с Сыма Ку. Героиня избитая, слабая, оголяет грудь. Автор романа словно показывает нам, что женская грудь – это не только символ жизни, но и щит для самых нежных чувств, способный защитить не только любовь, но и спасти чью-то жизнь.
События «Большой груди, широкого зада» разворачиваются на фоне прекрасных пейзажей Поднебесной. Автор открывает локации: горы, небольшое село, озеро, пыльная дорога, старый хлев, покосившаяся православная церковь.
Часто он играет цветом и тенью. И хоть мы читаем, но благодаря ярким образам, в голове складывается видеоряд.
Прочитав роман, ты понимаешь, почему китайцы, в отличии от афроамериканцев, не покушаются на образы белых героев, на культуру белого человека. Культура Поднебесной богатая, самодостаточная и самобытная.
Китайцы готовы поделиться ею с нами. Им не нужно играть в Щелкунчика или становится Ахиллесом. У них есть Мать, Шангуань Цзиньтун и еще ряд ярких харизматичных героев.
Вместо послесловия
Ночью сияли звезды и луна. Цзиньтун лежал возле матушкиной могилы с полным ртом цветов, глядел на небо и вспоминал о событиях прошлого. Они проносились перед глазами яркими обрывками. А потом вдруг перед ним заколыхались груди. За жизнь он насмотрелся на них разных – вытянутых, круглых, высоко вздымающихся и плоских, смуглых, белых, грубых, и нежных.
Эти сокровища эти духи словно исполняли фигуры высшего пилотажа, некий волшебный танец, они были как птицы, как цветы, как шаровые молнии. Они были прекрасны. И восхитительно пахли.
Потом все груди стали собираться вместе, в одну огромную грудь. Она росла и росла и величественно воздвигалась высочайшей в мире вершиной. На вершине лежала снег, а солнце и луна кружились вокруг парой блестящих светлячков.
Не отписывайтесь! На «Киноамнезия» вас ждет много всего интересного)!