Он все кричал, бутылью сотрясая, Что бог строфы, что мир перевернет, И стих его по коже пробегая, Любого франта за душу возьмет. И он читал, в озноб строкой бросая, Для всех вокруг собравшихся людей, И кто-то, вдруг, его перебивая, Решил оспорить истинность идей. И наш поэт схватил его за ворот, И так назвал, что стыдно стало всем, И кровь, остыв, по жилам несла холод, Ведь этот "кто-то" не хотел проблем. Но "Бог строфы" орудьем выбрал слово, Заворожив стихом толпу зевак, Он уличил момент, и выпив снова, Бутыль подал попавшему впросак.
Он все кричал, бутылью сотрясая,
Что бог строфы, что мир перевернет,
И стих его по коже пробегая,
Любого франта за душу возьмет.
И он читал, в озноб строкой бросая,
Для всех вокруг собравшихся людей,
И кто-то, вдруг, его перебивая,
Решил оспорить истинность идей.
И наш поэт схватил его за ворот,
И так назвал, что стыдно стало всем,
И кровь, остыв, по жилам несла холод,
Ведь этот "кто-то" не хотел проблем.
Но "Бог строфы" орудьем выбрал слово,
Заворожив стихом толпу зевак,
Он уличил момент, и выпив снова,
Бутыль подал попавшему впросак.