В Ильичёвск (Черноморск) мы попали случайно. Даже не зная, что на Земле существует такой городок. Просто, выехав на ночь глядя по адресу у Чёрного моря, мы заблудились под предводительством бэушной дорожной карты. И вот, проплутав без толку трудную ночь, уморившись до отупения, на рассвете въехали в маленький чистенький городок, даже не зная его названия. Но он – как и всякая точка у моря – ждал желающих отдохнуть. И мы – сходу – наткнулись на толстую, виды видавшую тумбу, сплошь облепленную бумажками о сдаче в аренду – чего хотите: и квартир, и коттеджей, и комнат, и гостинично-ресторанных комплексов с люксами, и времянок, и кемпингов, и куреней, и прочих туристических баз у самого-самого берега моря…
Это было такое богатство выбора, цен, условий, почерков, скидок, сладкоголосья, что мы - всей семьёй, включая эрдельтерьера Рэмку – метались от одного объявления до другого, читали вслух, перебивали друг друга… И очевидно подняли такой базар, что неожиданно рядом слышим кто-то спокойно – как бы нас отрезвляя – сказал:
-- В вашем семейном составе, друзья, надо двигаться на Приморскую, к дачам: эрдель – беспокойная личность, и с квартирой у вас не получится.
Смотрим во все глаза: седой, сухонький человек, в соломенной шляпе и с бидоном для молока. Мы бурно бросились расспрашивать о Приморской. А он, объяснив, что в Ильичёвске всё – рядом и до Приморской рукой подать, прощально тронул пальчиком край своей шляпы и - интеллигентная косточка! видно, учитель – пошёл-пошёл по тенистой улочке, слегка покачивая бидоном.
Что-то такое тонкое и благородное было в этом седом человеке, что мы, забыв про свои дела, проводили его растроганным взглядом. А минут через пять - действительно в Ильичёвске всё рядом - мы уже въехали на Приморскую. И выбрав - по сердцу – скромную, с обширной верандой под виноградником дачу, быстро сняли просторную, обшитую доской комнату. За трёхлетнюю дочку, Рэмку и стоянку для машины хозяйка - философски заметив, что «всех денег не заработать» - ничего не взяла. И мы, немного опешив от такого великодушия, с радостью поняли, как удивительно нам повезло.
Удача – рождает силу.
И, ощутив эту новую силу, забыв про бессонную ночь, усталость и беспокойство, мы, схватив свои пляжные вещи, бросились на дорожку, ведущую к морю, скатились с горы и, погружаясь стопами в горячий и мягкий, как шёлк, песок – кинулись в море!
Вот так нежданно-негаданно – под сенью естественной, нами уже подзабытой человеческой теплоты – и начался наш ильичёвский рай.
Море - есть море.
Чистое, тёплое, нежное, оно врачевало, оживляло, бодрило. Радость дочки – была безграничной. Она и купалась, не вытащить из воды, и зарывалась в этот мягкий, нежный песок, и катались с папой на всяких лодках, катамаранах, скутерах, бананах. И даже - с визгом восторга – взлетели над морем на парашюте.
А я отдыхала не просто телом – душой. Сам пляж – хоть и был, обычное дело, усеян лежаками, волейбольно-теннисными площадками, барами, топлесом и прочим модным бесстыдством – от звёздных курортов всё-таки отличался какой-то особой домашностью. Будто все, кто приехал на этот пляж из разных краёв, тайно договорились - как в хорошей семье - предоставить друг другу свободу. И пусть каждый будет таким, каким ему хочется. И даже Рэмка – чувствуя магию этой свободы – и кувыркался в песке, и бросался купаться в море. И никто на него – не цыкнул!
Где-то на пятый день – насытившись морем – мы, уже загоревшие, бодрые, лёгкие, в бантах, шляпках, улыбках, с Рэмкой на поводке (как приличные люди с воспитанным псом) - отправились познакомиться с городом.
Ильичёвск – дитя порта.
Современная планировка, компактность, чистота, обилие зелени и фонтанов, детских кафе и неожиданных интерьеров – сделали город удобным, уютным, прохладным в любую жару. А теплота и улыбчивость его жителей – на базаре, в кафе, в магазине - настолько естественны, что уже в первую вылазку в город нам показалось, будто время перевернуло страницу вспять и мы попали в какую-то совершенно не нашу жизнь. В жизнь из далёких времён, когда человек жил в объятьях с Природой и никто никого не грабил, не убивал, не завидовал, не хамил, а просто работал, жил и был – человеком. И этот обмен теплотой между им и Природой, наверное, и создаёт гармонию и совершенство, о котором мечтает всё человечество.
Прогулки по городу для всей семьи – даже Рэмки – так и останутся прекрасным воспоминанием. И помню, как ночью – между деревьев, окутанных разноцветными электрическими лампочками, овеваемые лёгким морским ветерком -- мы, нагулявшись по городу и пропитавшись его теплотой, направились к даче. И все, даже Рэмка - молчали. И я ловила себя на том, что, встретившись с незнакомым нам человеком, улыбаюсь ему без всякой причины. Потому что мне – хорошо. И он – понимая меня - улыбается нам. Тоже без всякой причины.
Однако всё хорошее быстро кончается.
И уже грянул день, когда мы обнялись с нашей квартирной хозяйкой, прижались, всплакнули, пожелали друг другу самого-самого… И наш «Жигулёнок», сияя намытыми стёклами, выехал за ворота дачи. И уже через пять минут мы оказались у нашей старой знакомой тумбы, обклеенной с головы до ног самыми разными объявлениями о сдаче в аренду и того, и другого, и пятого, и десятого. Город у моря – как верная Пенелопа своего Одиссея – ждёт отдыхающих. И здесь неожиданно муж – на мгновенье – притормозил, и мы все повернули головы в сторону улочки, по которой две недели назад под тенью густых деревьев от нас уходил худенький человек в соломенной шляпе, слегка покачивая бидоном для молока.
Казалось, от нас уходило что-то чудесное. Добрый волшебник из сказки. И уходил навсегда, а мы возвращаемся в нашу жизнь, с её катастрофами и неприкаянностью. От этой мысли боль сжала сердце. И сами собой на глаза навернулись слёзы. Но, ощущая в себе какую-то новую светлую силу, я улыбнулась сквозь слёзы и прошептала:
- Спасибо…
Спасибо тебе, теплота человека!
Мы вернёмся к тебе – обязательно…