Регулярно появляются призывы пересмотреть школьную программу по литературе и избавиться он мёртвого груза классики, которая, как кажется, не имеет никакого отношения к современной жизни. И примеров приводят множество: Чацкий – что он возмущается, что сыплет обличения, ведь это бал, а он изображает партсобрание с разбором персональных дел! А Онегин? Заморочил голову девчонке (любители «клубники» радостно встрепенулись, когда кто-то из продвинутых читателей вспомнил, как Евгений говорит про «девочку в тринадцать лет» – правда, Пушкин сам в письме Вяземскому говорит о семнадцатилетной Татьяне, но ведь чем педофильнее, тем интереснее – вот они, нравы классиков!).
Чехов и его герои, которые живут в поместье, могут пить чай с вишнёвым вареньем, а вместо этого размышляют ни с того ни с сего о том, что «в Африке сейчас, наверно, жарко!» да и сам Чехов хорош! Прибежал к режиссёру и заявил со смехом, что название нужно менять, потому что правильно сад нужно называть Вишнёвый, а не Вúшневый, как он первоначально предложил. Читатель, Вы разницу понимаете? А вот Чехов распорядился заменять афиши по всему городу, и режиссёр (а это был Станиславский) его поддержал.
И так можно при желании (а оно часто возникает) потоптать классиков за несовпадение с нашей жизнью, за ограниченность и отсталость от бурного развития событий. И в пример приводят американскую школу, которая стремится не отстать от жизни, регулярно меняя программы. Только одна особенность.
Американское общество никакого отношения к культуре не имеет – это глубоко прагматический мир, где в основе не дух, а брюхо, где символом достижений является доллар, вернее, его количество. И поэтому программу кроят под сегодняшние потребности. И поэтому в программу литературного чтения школьников США, говорят нам, включён «Повелитель мух» – и один из авторов Дзена объясняет: дети увидят губительность насилия… да, именно они, начитавшись, сейчас ставят белых на колени!
Да литература никому ничего не должна, она ничего не отражает, никого не воспитывает, она не служит… Она живёт собственной жизнью.
Это очень во многих намертво вбит принцип, сформулированный товарищем Лениным: «…очень своевременная книга, многие рабочие прочтут её с пользой для себя», потому что «литература должна стать частью общепролетарского дела, "колесиком и винтиком" одного-единого, великого социал-демократического механизма. Литературное дело должно стать составной частью организованной, планомерной, объединенной социал-демократической партийной работы». А товарищ Сталин чётко указал место писателей: «Инженеры человеческих душ». Открыл советскую книгу – прочитал – понял – начал жить с пользой для общества.
С тех пор до наших дней учителя и выученные ими читатели всё ищут, что несёт нам этот роман, этот стих и этот писатель.
Ничего. Писатель создаёт особый, вымышленный им мир, где действуют созданные его талантом герои, иногда очень похожие на настоящих, а иногда совершенно другие. И этот мир или становится нашим, и мы принимаем Павку Корчагина и Анну Каренину, доктора Живаго и Василия Тёркина, а иногда мы полностью отвергаем их и других героев.
И бессмысленно искать в классике поучения и руководящую и направляющую силу.
Просто нужно постараться уйти от заданных границ, традиционных рамок, от школярских «раздоров и характеристик образов».
Вот «Обломов». Все помнят только одно: первые три главы Илья Ильич пытается встать с дивана и попасть ногой в тапочку. Не получается. И не получится, потому что ему предлагают, по сути, заслужить любовь Ольги. То есть найти место службы, получить деньги, чин… стать как все! А он этого не может и не хочет – выходит, что он как личность не интересен, ему нужно переделаться, как это осуществил Штольц. И посмотрите, автор явно нам подбрасывает мысль: его герой Андрей (как Первозванный!), святой, по легенде, побывавший на Руси. Но он ещё и Штольц – с немецкого фамилия переводится как гордый. Такая своеобразная прививка немецкого духа на русское древо – и чем кончилось? Умер Обломов, Штольц принял его сына, Ольга и сам Штольц в богатстве, в поместье, в успехе. Все мечты осуществились – но Ольга грустит, а Андрей говорит: «Нам не хватает его души!». Так кто же победил, кто положительный, а кого заклеймить позором?
Так где здесь мораль, где идейная нагрузка, автор за Андрея или за Обломова?
Автор за литературу и за своего, именно своего читателя.