Генри Лайон Олди представляет авантюрный детектив.
Жизнь в Реттийском королевстве не то чтобы совсем уж безоблачна и пасторальна, но течет она достаточно мирно и благополучно. И не в последнюю очередь – благодаря усилиям Бдительного Приказа, что борется с криминальными преступлениями – и Тихого Трибунала, что расследует преступления с применением магии.
Так что исчезновение сразу шести постояльцев гостиницы «Приют героев» – со следами вооруженной борьбы и применения чар – случай из ряда вон выходящий! Расследование этого экстраординарного происшествия поручают барону Конраду фон Шмуцу, обер-квизитору первого ранга Бдительного Приказа – и Генриэтте Куколь, вигилле Тихого Трибунала, магу высшей квалификации.
Надо ли говорить, что между двумя ведомствами существует негласная конкуренция и обер-квизитор с вигиллой не испытывают друг к другу тёплых чувств? Но служба есть служба, и им придется работать вместе. И несмотря на изрядную язвительность и взаимную неприязнь, команда из них получится хоть куда! Оба умеют многое подмечать, анализировать собранные факты, складывать их в единую картину и делать выводы. А боевые навыки фон Шмуца и магические способности Генриэтты отлично дополнят друг друга в экстремальных ситуациях.
А еще в гостиницу, где произошло преступление, заявится разношёрстная компания обеспокоенных родственников пропавших постояльцев. Разумеется, родственники примут деятельное участие в расследовании – несмотря на все попытки обер-квизитора и вигиллы от них отделаться. И странные способности, которыми обладают родичи пропавших, окажутся в их общем деле отнюдь не лишними.
Живы ли пропавшие квесторы Ордена Зари – а именно ими оказались все шестеро исчезнувших постояльцев? И кто стоит за их исчезновением? Возможно, Чёрный Аспид, что окопался в цитадели Черно-Белого Майората, решил нанести превентивный удар – ведь именно в его владения направлялись квесторы? Или следы ведут в печально известный Чурих – обитель некромантов?
Как бы там ни было, у обер-квизитора с вигиллой и их спутников начинается их собственный квест. Они отправляются в путь на поиски разгадки этого таинственного преступления, что вызвало серьезное беспокойство у самого короля благословенной Реттии. Найти разгадку окажется куда сложнее, чем представлялось поначалу, и сама разгадка поставит героев перед непростым выбором: что теперь делать с открывшейся им истиной? Как поступить?
Цитаты из романа:
«-- Не бойся, командор, не оплошаем. Учуем, выманим и горло вырвем. По-нашему, по-девичьи. Ответной улыбкой Герман поблагодарил девицу за добрые слова. Сейчас любое ободрение было на вес золота. Ведь это -- первая настоящая кампания стратега. Он любой ценой обязан добиться успеха! И не только потому, что квесторы вверили ему свои жизни. Есть нечто, неизмеримо более значимое! Четырехлетний цикл подошел к концу, и теперь от них зависит: падет ли Цитадель, придет ли конец тирании Черного Аспида? О, в мечтах Герман уже видел, как, словно по волшебству, белеют угольно-черные стены Цитадели, как взмывает над башней победоносный стяг Утренней Зари, восходящее солнце щедро золотит знамя победителей, и сквозь истерзанную, обожженную, растрескавшуюся землю пробивается первая зелень всходов.
Вот цель, достойная дворянина и патриота!
И пусть смеются циники, тычут пальцем глупцы, ухмыляются обыватели, проклиная "мзду на равновесие" и желая избавиться от бессмысленной, по их куцым меркам, растраты -- не им, жалким и скучным, суждена высокая жизнь и великая честь!
-- Тревога, дамы и господа... Овал Небес! К бою!
Кристофер не изменил позы, оставшись у окна. Но руки некроманта ожили, верша таинственные пассы, а плечи под хламидой сделались шире, вздувшись буграми мышц, редко свойственных магам его профиля, не признающим "Нихоновой школы". Некрот еще только начал говорить, а Агнешка уже выскользнула из объятий вора, и теперь выворачивалась из платья; а казалось -- из самой себя. Когда молниеносный Джеймс успел оказаться у двери, с рапирой и двулезвийной дагой в руках -- командор не уследил.
-- Овал Небес! -- успел повторить маг, прежде чем полыхнуло всерьез.
С треском вылетела оконная рама, осыпав некроманта дождем бритвенно-острых осколков. В каждом из них пылал багровый огонь. Порыв ветра пронесся по зале, гася свечи. Герман резко пригнулся; в следующий миг арбалетный болт, глухо ухнув, снес со стены шандал над головой стратега. С ладоней Кристофера сорвалась гроздь зеленоватых виноградин, веером уйдя в ночную тьму; почти сразу некрот охнул и грудой тряпья осел на пол. Хищный силуэт возник в окне, остановив прыжок рычащей Агнешки, и оба покатились по битому стеклу.
Дверь рухнула, и Джеймс Ривердейл, засмеявшись, встретил гостей сталью.»
* * *
«-- Что случилось? -- не оборачиваясь, поинтересовался барон.
-- Осмелюсь доложить, ваша светлость, побоище. Брань с отягчающими.
-- Когда?
-- По всем приметам, в полночь. Шестеро постояльцев сгинули, как не бывало. В Белой зале разгром. Со стороны IV-го тупика -- следы вооруженного сопротивления.
-- Сопротивления? Кого и кому?
-- Не могу знать! Полагаю, что постояльцев этим... злодеям, пожелавшим остаться неизвестными!
-- Тела погибших? Раненые?
-- Отсутствуют, ваша светлость! Либо вывезены, либо того... магическим путем!
-- Соседей опросили?
-- Тут соседей -- с гулькин хвост. Какие есть, тех опросили, с тщанием...
-- Ну?
-- Не видели, не слышали. Заперлись ночью на все замки и тряслись от страха. Я спрашиваю: отчего, мол, тряслись, если не видели и не слышали? -- пожимают плечами. Мы, говорят, всегда трясемся. По поводу и без.
-- Выброс маны зафиксирован? Уровень?
-- Не могу знать! Нам приказали до вашего появления не докладывать о происшествии в Тихий Трибунал!
Сняв форменную треуголку, Конрад за косу приподнял парик и осторожно почесал затылок. Прокуратор Вильгельм, опытный интриган и хитрая бестия, случайных приказов не отдает. О конфронтации между квизиторами Бдительного Приказа и вигилами Тихого Трибунала в Реттии знал каждый сопляк, торгующий пирожками вразнос. Обе службы втайне полагали, что чудесно справятся с делами любого профиля; особенно если Его Величество Эдвард II расформирует конкурентов за ненадобностью, переведя часть уволенных бездельников в безусловное подчинение оставшейся службе. На всякий случай, в качестве временных консультантов и мальчиков на побегушках.
Умом барон не разделял подобных заблуждений.
Но ведь сердцу не прикажешь?!»
* * *
«...Что скажете, ваша светлость?
Светлость сказала.
-- Зырь, на тощий храп себе ляпцун не отменжуй, лафер! За "плывуна" вкручу на семь румбов под килькой! Захарили, уроборосы? Нараз какой болт стукнет в косяк, нараз и вкручу по самые фейцы!
Вигилла проморгалась, захлопнула рот и пришла в восторг.
-- Шкандер этот, с казнючей тлумакой, -- продолжил барон, изящно харкнув под ноги спорщикам, похожим сейчас на диараму "Идолы-поганцы внимают Максу Шелепуге", -- не хаврюк, и не Лупач. Сморчкам крюков перцанул -- верняк, малцун назаверть! Вам, гофренам, так в сентур не перцануть! Чухом не спряли, шпуцеры!
Кажется, в увлечении обсценной лексикой барон позволил себе лишнее. Вся шайка-лейка, разом забыв о "хаврюке", могучей кучкой двинулась на пришлого грубияна.
-- Это мы гофрены, мачта?
-- Мы шпуцеры?!
-- За форзель тямишь, чё макуют?
Вперед вывернулся мерзавчик c пламенным ухом, рванул из-за пазухи кистень:
-- Макуй плывуна!
И с раскрута ударил морячка в висок.
Анри опоздала вмешаться. Однако личина, наложенная на барона, сработала лучше всяких защитных чар. Чугунная гирька на цепи со свистом прошла сквозь голову матроса-эфемера, не причинив никакого вреда реальному Конраду, который был значительно ниже ложного образа. Казалось, сам ветер прошелестел вслед оружию: "Лети, лети, кистенёк, через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг..." Завершив полет, гирька шваркнула юнца в многострадальное ухо, надолго выведя из строя. Улучив момент, хромой громила поудобнее перехватил костыль, и взгляду предстало странное: у тени колченогого, злобно метнувшейся по стене -- три руки! Но удивляться аберрациям зрения -- или фантазии?! -- времени уже не осталось.
Мантикора вступила в бой.
Пеленать шушеру по канонам чародейного ареста? Разъясняя по ходу дела права и обязанности задержанного? В другой раз! "Serpentuum mobile", свитый на манер гибкого кадуцея и утяжеленный на концах парой шипастых тетраграмматончиков, улетел под ноги шайки. Двое запутались и упали, отчаянно бранясь. Серпенты шипели, скручивая добыче запястья и щиколотки "кольцами власти". Еще двоих подвело вполне объяснимое желание расквасить гаду-матросу физиономию. Печальный опыт юнца с кистенем, к счастью, ничему их не научил. Зато барон оказался на высоте. Брезгуя обнажать шпагу, фон Шмуц рубанул одного хама кулаком в переносицу, второго угостил элегантным пинком в колено, а красавцу с серьгой погрозил пальцем: дескать, ножик лучше спрячь!
Во избежание.
Красавец не внял, перебрасывая нож из руки в руку. А его последний боеспособный дружок втиснул корявые пальцы в отверстия кастета -- и оба негодяя скользнули к барону, обходя зловредного матросика с флангов. Не желая рисковать, Анри взялась творить "glutinosuscaptura", иначе "ловчую залипуху", однако на театре военных действий объявилось новое действующее лицо.
Если быть точным -- действующая морда.
Сумасшедшую обезьянку, кинувшуюся защищать хозяина, красавец с ножом проигнорировал. И совершенно зря! Получить в живот обезьяньим кулачишком, который на поверку оказался лошачьим копытом -- радость из сомнительных.
Летел красавец сизым соколом, шагов на десять.
А отчего вспахал носом землю владелец кастета, и вовсе загадка сфинкса. От брошенной Анри "залипухи"? От ловкой подсечки квиза? От брыкливого Гиббуса? Вигилла подумала и решила разделить триумф натрое. По справедливости.»
* * *
«...Во избежание дальнейших разбирательств он подсек племяннику ноги.
Грохот упавшего стратега заставил дом содрогнуться.
-- Шумный вы, сударь... -- проворчал барон, и тут же с никак не меньшим шумом свалился на пол: подлый рыцарь Добра дернул дядюшку за щиколотку. Нож стратег выронил. Сейчас он, сопя и пыхтя, пытался навалиться сверху, придавить и добраться наконец до вожделенного медальона.
-- Омфалос!
Конрад вывернулся, откатился к стене. Крепундия на груди ощутимо пульсировала, подобно второму сердцу. Именно от нее поднималась волна, мутившая разум. Едва барон осознал это, как сразу стало легче, ярость схлынула -- а из глаз брызнули осенние звезды. Кулак стратега врезался в скулу, словно таран -- в крепостные ворота. Ничего не видя, ошеломлен ударом, барон машинально отшатнулся.
Что-то громыхнуло в стену возле уха: кулак или нога.
-- Прекратить! Бдительный Приказ!
Требовалось короткое мгновение передышки. Властный, хотя абсолютно бессмысленный в данной ситуации окрик сделал свое дело: Герман замешкался, и обер-квизитор принял решение. Очень не хотелось бить племянника по контуженной голове. Но иного выхода барон не видел. Будем надеяться, потеря сознания благотворно скажется на упрямом родственнике.
Идея без промедления воплотилась в жизнь.
Барон чуть не вывихнул кисть: голова племянника оказалась просто каменной, право слово. Давешняя контузия осталась загадкой: булава должна была разбиться о череп стратега, как стекло. Встав над бесчувственным Германом на колени, Конрад без церемоний содрал с молодого человека рубаху, мешком напялил на руки, сведенные за спиной, и туго стянул запястья длинными рукавами. Отдышавшись, нашел в багаже запасной ремень: для ног. "Уж не перестарался ли?!" -- тревожно ёкнуло сердце. Нет, дышит. Хвала Вечному Страннику, покровителю буйных. Так, с одним светочем управились -- самое время поглядеть, что творится у пульпидора.
Морщась от боли, Конрад толкнул дверь.
В коридорчике ворочалась черная масса: хрипела, топала, неразборчиво ворчала и рычала. Барон попятился. Кинжал остался под кроватью, а переть на это с голыми руками -- благодарю покорно! Даже зная, что посмертно тебе дадут "Героя Отчизны" с бантами и рюшами...
-- О, светлость! А у меня сеструха мозгой двинулась. Пришлось вязать. Ну, куда ее теперь?
Масса распалась на два фрагмента: стоячий и лежачий.
-- Несите в мою комнату, Кош. Похоже, у нас общие хлопоты. Мне тоже пришлось связать своего племянника.
-- Да ну! -- непонятно чему обрадовался рыжий хомолюпус. -- Во жизнь!
И пнул скулящую волчицу: без злобы, но сильно.»