Начало истории читайте на моем канале.
7.
Зима пришла, чередуя заморозки с грязными оттепелями. Я подремонтировал замок и укрепил стены. Очистить ров было труднее, но к концу ноября это мне удалось. Птицу я пока не выпускал, берег силы для бесценного племянничка.
Играл на органе. Играл в шахматы с Шайей. Он охотно проигрывал, плохо кушал и сонно бродил по коридорам замка вместе со сквозняками и бесчисленным крысиным племенем.
Наступление я планировал на позднюю весну. К тому времени войско успеет пройти необходимую подготовку, а Шайя подучится контролировать себя. Если сила, заключенная в этом жалком существе, вырвется наружу спонтанно, то конец придет не только ему самому, но, пожалуй, и мне. И еще многим-многим тысячам людей, которые окажутся поблизости.
Ничего себе мой младшенький племяшка, а?
Кинтара ходила по замку, как королева, страшно задирала нос и одуревала от скуки. Порой она начинала капризничать, и тогда мне хотелось отослать ее обратно на кухню, откуда я ее вытащил и где ей было самое место. Но уж слишком она была красивая и глупая. Где еще такую найти?..
Шайя открыто сторонился всех в замке, но к Кинтаре он питал своего рода доверие, если не сказать больше. Вскоре мне стало ясно, как день, что мальчик по уши втрескался в мою кису, но та была такой дурой, что даже не подозревала об этом. Да у нее, у курицы, и в мыслях не было принимать сопляка Шайу за мужчину. На этот счет я мог быть совершенно спокоен.
Вскоре после наступления нового года я решил, что пришло время для первого удара. Маленького такого ударчика. Ведь в мои планы не входило разнести к шутам всю Тайру.
Я кликнул Шайу. Он сидел в своей комнатке и таращился на огонь в камине, поэтому откликнулся не сразу. Когда мальчик все-таки соизволил спуститься, глаза у него были большие и отсутствующие, как у заводной куклы.
– Шайя, – сказал я. – Ты опять курил?
– Нет! – испуганно ответил тот.
Ну, понятно, курил. И грыз ногти.
Какая же бестолочь! Как будто он не понимает, что таким своим внешним обликом и поведением порочит не только себя, но и меня.
Ну что это будет за великий маг и полководец Родвиг, если у него такой задрипанный помощник? Если бы только можно было никому его не показывать…
Я непроизвольно щелкнул зубами, и Шайя отскочил к стене. У него было такое лицо, словно он увидел привидение.
– Идем, Шайя, – величественно сказал я. – Мне требуется твоя помощь.
Я пропустил его вперед, и мы пошли по темной галерее северного крыла замка. На лестнице Шайя остановился и оглянулся на меня, как умный пес. Я кивком головы указал ему вниз, тогда Шайя открыл рот и посмотрел на меня с невыразимой обидой. Лестница вела в подвал, в лабораторию, а после моей первой попытки вызвать птицу при помощи Шайи, он стал панически бояться подвалов. И меня, кстати, тоже.
– Иди, – велел я. – Я не причиню тебе вреда.
– А вы… – сказал Шайя, вздрагивая редкими приступами, – вы не будете делать то, что в прошлый раз?
– Нет, не буду, – ответил я.
Надо же, и он меня боится. Да это я должен его бояться!.. А впрочем, разве я чего-нибудь на свете боюсь? Я – Родвиг Великий, князь Тайры. Во всяком случае, будущий.
– Иди, – повторил я.
Шайя закрыл рот и пошел.
В зале лаборатории стоял затхлый и сырой запах человеческого страха. Увидев цепи в углу, Шайя затрясся и еще плотнее сжал губы.
Я достал флакон с магической жидкостью и втер несколько капель в бледный лоб мальчика. Тот не сопротивлялся, только часто дышал и дрожал всем телом. Я смочил ему веки и подвел его к стене, в которую была вмурована цепь.
– Не надо, – попросил вдруг Шайя, едва разжимая губы. – Лучше убейте меня. Я не хочу делать этого. Это очень плохо.
Поплачь еще, щенок!.. Что за манера у моих племянничков делить мир на «хорошо» и «плохо»? Причем «хорошо» – это всегда они.
– Ну же, – сказал я. – Я просто хочу кое-что проверить. Я не стану вызывать птицу.
Я схватил Шайу и толкнул его в угол. Мальчик прижался к стене плечом и щекой. В глазах у него стояла мольба о пощаде. Но было в них и еще что-то…
– Надевай кольцо, – велел я.
Шайя набросил на зрачки густую тень ресниц и не двинулся с места.
– Шайя, – начал я.
И тут я увидел, как у безответного Шайи заиграли желваки на бледных скулах. Он поднял на меня глаза – ее глаза.
Такие ласковые глаза, такие черные глаза, а в них, как удар колокола, – жгучая, смертная ярость.
– Никогда, – бронзовым голосом Лайаты сказал мальчик. – Никогда я не стану делать этого.
Я отступил и усмехнулся.
Надеюсь, это получилось у меня естественно, потому что на самом деле усмехаться мне совсем не хотелось. Хотелось убежать прочь и перестать быть Родвигом Великим. Надеюсь, что ты никогда не поймешь своей силы, малыш. Тебе от этого будет только хуже, а уж для меня-то точно ничего хорошего из этого не выйдет.
Моя усмешка явно затянулась.
– Шайя, не дури. Надевай кольцо, и тогда все будет хорошо.
Глаза – в глаза.
Его глаза – глаза его матери, – черные, глубокие, лесные.
Мои глаза – огромные и голубые, глаза ангела смерти.
И лед моих глаз погасил ярость в его глазах.
Он потупился.
Он не понял своей силы.