Цель любви не в том, чтобы никому не доставлять неприятностей, а в том, чтобы приносить вечное благо всем, независимо от того, приятно это кому-то или нет. Если ты всем хочешь угодить, доставить удовольствие, уберечь от неприятностей, от испытывания по отношению к тебе неприязненных чувств, — это не любовь. Любовь — это не угодничество людям, это делание им вечного блага, которое нужно делать, не обращая внимание на то, что кто-то из них при этом кривится и морщится.
*
Человек, который любит, не может много есть, много читать и вообще много потреблять, ибо любовь всегда нуждается в подкреплении, а не в пресыщении.
*
Надо любовь с кем-то иметь, только в любви спасение, а без любви ничего не поможет, ни вдохновенные проповеди, ни мёртвая механика. Сколько людей, влюбляясь, перестают объедаться, бросают пить, курить, блудить, наркотизироваться, копить деньги, беречь шкуру, искать удовольствий, красть, обманывать, — и всё это ради любви, ради этого неизреченного чувства приподнятости, вечности, осмысленности жизни, ни с чем несравнимого чувства нежности и нужности кому-то. Поэтому любви нужно искать, любви нужно ждать, звать её, а не заниматься психологическими раскладками, которые никому ни на что не нужны без любви. С любовью всё пригодится; без любви всё окажется ненужным. Все в своей жизни встречают любовь, сначала человеческую, затем Божескую, но мало кто отдаётся ей так, как она того требует, потому что она делает взрослого, надменного человека зависимым и доверчивым ребёнком, из сына мира сего превращает его в дитя Вечности, из исчадия тьмы — в чадо Света. А они стыдятся быть Сынами Света, светлыми детьми Вечности — верящими, наивными, простодушными, бесхитростными, обманываемыми, но не обманывающими, надеющимися на Источник любви, Который внимательно и непрестанно следит за каждым Своим лучиком и охраняет его от бесполезных для него мучений, — они стыдятся, боятся насмешек, унижений, неуважения, бесславия, одиночества, и потому отталкивают любовь, уклоняются от неё, не пускают её в свои души и ищут спасения в чём угодно, но только не в ней.
*
Ты говоришь, что человеку дана радость пищи — вкуса, рождающегося от труда и воздержания: корка чёрного хлеба, если голоден, съедается, мол, с бóльшим наслаждением, чем ананасы и трюфели. Но это глупости. Вкус, радость пищи не от труда и не от воздержания, а от любви. Ты сам в себе не разобрался — это в тебе живёт любовь к Богу и потому тебе хорошо. Когда я люблю Бога, то знаю, что мне всегда нужно что-то сделать для Него, я чувствую, что нужен Ему, необходим для Него, и потому мне всё вкусно: и корка хлеба и ананас, это уж чтó попадётся, это уж чтó Он захочет, чтобы я съел, — это неважно, лишь бы быть рядом с Ним. Важно не своевольничать, а любить, ибо одни своевольники едят ананасы, а другие своевольники грызут корки хлеба, — и ни те, ни другие не имеют любви. А когда я люблю Его, а Он любит меня и нашу любовь мы постоянно подтверждаем делами и жизнью, тогда мне всё вкусно: и пища и отсутствие ея. А у тебя, видишь ли, вкус пищи от ”труда и воздержания” ! Да ты ещё не знал труда — каторжного духовного труда: адского покаяния, слёз, воплей, борьбы со своими детскими привычками, идиотским воспитанием, заскорузлыми пороками, от которых не то что есть, а жить не хочется, от которых и вкусная и безвкусная пища боком выходит.
*
У тебя ”высшая радость проистекает от сознания себя разумным существом” ! — Глупости, игрушки какие-то ! Высшая радость — это радость любви. Высшее счастье — это счастье любви. Высшее блаженство — это любить Вечность и быть любимым Ею, а не ”сознавать себя разумным существом”. Чтó из того, что я с детства был разумным существом, понимал такие тонкости, о которых мои сверстники не имели даже представления, — чтó из того, если меня при этом никто не любил ? Никому не нужна была моя душа, моя сокровенная и драгоценная часть ? Или какое мне было счастье, если я не любил того, кто тянулся ко мне, и вместо желанной любви чувствовал к нему равнодушие или отвращение ?
*
Ты всё хочешь сделать так, чтобы тебе самому было легко любить других. Ведь когда любишь один среди тысяч нелюбящих — это пытка, смерть, не жизнь: всё отдаёшь, а восполнения нет, поддержки нет, сознания того, что кто-то ещё живёт так же, как и ты, то есть любит безответно, — нет, то есть никакой внешней опоры нет, и потому хочется проповедовать любовь, всех учить любви, чтобы искусственно создать себе поддержку. Так происходит в любом деле: трудно одному пахать поле, которое должны пахать вместе с тобою ещё десять человек, и потому приходится бегать, суетиться вокруг этих бездельников и ”заражать” их желанием работы. Но неужели тебе не противно это делать ? Это можно делать тогда, когда ещё не понимаешь причины их безделья, мотива их уклонения от своих обязанностей — так бывает в юности, когда думаешь, что им просто ещё не открылась важность и необходимость этой работы. Но проходит юность и скоро понимаешь, что они — просто трусы, боящиеся отдаться любви, потратить свою жизнь для простого и естественного сгорания ради других, и уговаривать их, упрашивать, ”заражать” их может только такой же трус, как и они сами. Тогда вся жизнь уходит не на то, чтобы одному, но всё-таки пахать, засевать и взращивать поле, а на то, чтобы просить и уговаривать этих бездельников хоть изредка поработать на нём. Вóт на чтó уходит твоя жизнь.
*
Ради любви от всего можно отказаться, ради любви всем можно стать: и трезвенником, и вегетарианцем, и постником, и молчальником, и подвижником, и героем, — только бы была любовь, только бы видеть, слышать и чувствовать в душе то неизъяснимое и благоухающее Вечностью Блаженство, какое даёт любовь. Но ради любви нужно идти на тяжкие жертвы, становиться посмешищем, гнить в одиночестве, умирать в безвестности, корчиться от неблагодарности, погибать от клеветы. Ктó пойдёт на это ? Если бы не такие жертвы — шли бы миллионы, а так — идут единицы. И твои уговоры не нужны единицам; а миллионам они — бесполезны.
*
«Тот, кто любит, в пути не заблудится». — Вот и всё. Человек должен идти по пути свойственному его душе — по пути любви или поисков любви. Спасти человеку жизнь можно только любовью — преданной, верной, настоящей, в которой, как человек чувствует, он не может обмануться, это подлинное переживание, искреннее чувство, истинное разумение, которое пойдёт за него в огонь, встанет к нему в бессонную ночь, вытерпит ради него всю нудь, скуку и пустоту этой прóклятой жизни, и изорвётся на куски ради того, чтобы дать ему то, чтó ему необходимо, а значит передаст ему задаток любви, талант любви, эстафету любви.