Вообще говоря, Марина собой в этот день просто гордилась! Теперь пора было осуществить обещание, данное Лике. Она зашла по ссылке на сайт и начала читать статьи. Оказалось интересно. Затем шли письма «флаюшек». Всё это напомнило Марине мультик советских времен со слетом Василис по обмену премудростями. Она скользнула взглядом по переписке и «зацепилась» за одну подпись: Ленушка. Таким теплом, домашним уютом повеяло на нее. Марина начала читать. Автор излагала свою концепцию уборки ванных и туалетов. Марина улыбнулась: сегодня явно туалетная тема! Идеи были, может, и не новые, но изложено системно. Молодец она, эта Ленушка! Так Марина ей и написала. Потом поколебалась и в духе бабушкиного девичьего альбома предложила дружить и переписываться. Кратко изложила о себе и стала ждать ответа.
Ответ пришел на следующий день. Очень доброжелательный. Ленушка, наверное, просто Лена, одна воспитывала дочку. Девочке исполнилось восемь лет. Марина отругала себя мысленно нытиком, потому что это ведь невероятно трудно одной воспитывать ребенка. А она, Марина, отвечала только за себя и еще смела раскисать! Понятно стало, откуда столько практической сметки у новой подруги. Еще бы: все приходится делать самой. Только успевай поворачиваться!
А вот готовила Ленуша, видимо, не очень, потому что просила поделиться кулинарными рецептами. А может просто решила такой ход сделать, чтобы не подавлять Марину окончательно своим величием. Марина допускала и такое. Она проштудировала поваренные книги, а потом достала прабабушкину тетрадку, еще дореволюционную, с самолично внесенными прабабушкой записями, заменила фунты на граммы да и отправила Ленуше пару рецептиков. Первый из чистого пижонства — заливное из серны —понятно, совершенно нереально к приготовлению. А другой — блинчатого пирога. Это Марина сама прекрасно готовила и могла всеми тонкостями поделиться.
Ее расчет удался. Ленуша изумлялась, что существуют такие блюда, а еще более, что существуют люди, которые умеют их готовить и знают что это такое — серна! С блинчатым пирогом Ленуша проэкспериментировала, ей он тоже удался, как и Марине, за что Марину она благодарила, но сетовала, что так и растолстеть недолго.
Так они обменивались письмами, и это весьма оживляло Маринину пока еще одинокую жизнь. От обсуждений хозяйственных изобретений, они перешли к более пространным рассуждениям о жизни вообще. Марина интересовалась, как дела у дочки Ленушиной, Оленьки, как они живут и ладят ли между собой? Помогает ли Оленькин папа? Потом поколебалась и попросила, чтобы Ленуша выслала ей по электронной почте фотографию девочки, а еще лучше и свою, потому что так ведь легче общаться, когда представляешь человека! Физиогномистом Марина себя не считала, но интересно было, конечно, любопытно. Стала свою фотографию подбирать и выяснила, что ни на одной себе не нравится. Попросила Тамарочку, чтобы та сфотографировала ее на фоне домашнего антиквариата. Тамарочка примчалась, сгорая от любопытства, она вообразила, что подруга нашла себе друга по переписке и страшно разочаровалась, когда узнала, для чего нужна фотосъемка.
Правда, фотосессия вышла занятной. Они развеселились. Марина переодевалась несколько раз, погримасничала, и посмеялись они от души… Лучше всего вышла фотография, где Марина сидела в фамильном ожерелье и тяжелых массивных серьгах, с волосами, забранными наверх, разглядывая с романтическим видом прабабушкин альбом и сжимая в руке полураскрытый веер. Многовато было атрибутов, но получилось красиво. Нет, стильно! «Да, Марин, вижу теперь, что ты настоящая дворянка!» — Со вздохом невольной зависти признала Тамарочка. Ну и отправили эту фотографию Ленуше.
Одновременно и от нее пришло письмо с вложением. Марина смотрела на фотографию женщины, обнимающей девочку. Оле на снимке было лет 5, маленькая еще, и очень на Ленушу похожая! Ленуша красивая, но какая-то… капризная что ли… или несколько надменная… Что-то неприятное в лице, несмотря на его явную красоту. Марина расстроилась. Она представляла новую подругу совсем другой. Почему? Бог его знает! По письмам получалась другая Ленуша. Этой вряд ли был интересен рецепт блинчатого пирога. А уж штурмующей санузлы ее и вовсе невозможно было представить! Примирило ее само письмо. Ленуша восхищалась Марининым портретом: изумлялась ее благородной стати, делала комплименты интерьеру, и вообще была само доброжелательство. Она интересовалась, понравилась ли ей Оленька? И столько было затаенного материнского тщеславия, что Марина решила не зацикливаться на этой фототеме. В конце концов, фотографии явно несколько лет, за это время и характер может поменяться! Может, от той надменной красавицы и следа уже не осталось? Переписка продолжилась…
Жизнь шла своим чередом. Вслед за сантехником пришла очередь электрика. И для этого уже не пришлось выслушивать многочасовые опыты о Ликиной жизни. Выручила всезнающая и немногословная Ленуша, попутно проконсультировала на что обратить внимание, чтобы всё сделали надлежащим образом.
Электрик оказался не доктором математических наук, а бывшим гинекологом из ближнего зарубежья. Он не уставал сетовать, что был у себя на родине специалистом–золотые–руки (вгоняя Марину в краску этим заявлением!), а теперь жизнь до чего его довела? Марина ничего ему не отвечала, но сдавалось ей, что гинеколога–золотые–руки женщины никуда бы не отпустили! А, впрочем, Бог его знает, какие там на самом деле причины существовали?
Усилиями бывшего знатного гинеколога засверкали, освещая все вокруг, хрустальные бра. Краны не текли. Благодаря изучению эссе «101 сияющая раковина» и применению супер-технологий флаюшек, над которыми беззлобно иногда посмеивались, но неукоснительно им следовали Марина и Ленуша, изделия из санфаянса и керамики становились всё белоснежнее. Были разобраны одна за другой кухонные полки. Тамарочка, которую очень радовали эти перемены настроения и быта, подарила новую скатерку на стол. И наступил момент, когда захотелось праздника! Такого приятного застолья с приятными людьми.
Поразмыслив недолго, Марина поняла, что этими людьми окажутся Тамарочка и Ленуша, одна или с Оленькой. С Тамарочкой они созвонились, и та согласилась, конечно. Кроме всего прочего, ей любопытно было познакомиться с загадочной приятельницей своей закадычной подруги. Марине и самой уже хотелось более близкого знакомства. Она отправила письменное приглашение и, в общем, не сомневалась, что оно будет принято.
Ответ пришел на следующий день: спасибо огромное! Что в меню? Заливное из серны? Или гусарская печень? Марина удивилась еще: что это за блюдо такое? Полезла в кулинарную книгу Елены Молоховец, только не репринтного, а первого издания, и оказалось, что это говядина под соусом из селедки. Посмеялась, что действительно по-гусарски. Что-то неудобоваримое совсем! Однако… Она сподвигла новую подругу на кулинарные раскопки! Корреспонденция последующего дня Марину огорчила. В назначенный день Ленуша приехать к ней не могла. Марина предлагала ей другие числа — у нее не получалось и в другие. Это оставляло неприятный осадок, как будто Ленуша привередничала, или капризничала, или вовсе приезжать не хотела.
— Знаешь, Мариша, сдается мне, что это не числа ей не подходят. А наше с тобой общество. Это обидно. Женщины мы неплохие, неглупые. А вот фотография этой Ленуши твоей, видать, все-таки точно передает ее психологический портрет! И довольно-таки противный!
Ночью Марина плакала. В темноте своей уютной квартиры ей было грустно. Праздничное настроение окончательно покинуло ее. Она уговаривала себя, Ленуша ей без году неделя знакомая, и глупо так огорчаться… И огорчалась. Марина чувствовала себя отвергнутой, чувствовала себя девочкой–второклассницей, как когда-то, когда она предложила по тогдашней моде дружить своей соседке по парте розовощекой толстенькой Марусе, а та подумала-подумала и ответила: «Неа, не буду! Я буду лучше с Сонькой дружить!». Это «лучше с Сонькой» повергло тогда ее в отчаяние. Слава Богу, Марина давно перестала быть ребенком, но чувствовала сейчас себя в таком же горе.
Утром она написала письмо, в котором впервые обратилась к собеседнице Елена:
«Елена, здравствуйте! Простите мне назойливость! Я понимаю, что глупо обижаться на Ваш отказ прийти ко мне в гости. Право, я не хотела навязывать Вам своего общества, но наша предыдущая переписка показывает, что была у Вас причина писать мне! Признаться честно, я обижена. Первой мыслью было прекратить отношения, но мне она показалась недостойной двух женщин разумного возраста. Я одна, это правда. Но не одинока! У меня есть друзья, коллеги, есть свой круг интересов. Мне казалось это очевидным. Если Вам неинтересно со мной, если Вы ищете повод, чтобы прекратить переписку — уверяю Вас, в этом нет нужды! Достаточно просто изъявить такое желание, без объяснения причин. С уважением, Марина».
Получилось суховато, старомодно как-то, но уж как вышло. Отправила письмо и успокоилась. Подумала, что научилась заканчивать отношения. Это искусство, которым мечтала овладеть с детства: сказать «Нет!».
Продолжение следует...