Месяца полтора назад, когда только сняли ограничения и начали снова работать учреждения, я пошла в МФЦ. И как-то не ожидала увидеть во дворе три длинные очереди. Люди стояли, стараясь сохранять предписанную дистанцию. Тут же дежурило много сотрудниц МФЦ в форме, они всех спрашивали, по какому они пришли вопросу, говорили, в какую очередь вставать, отвечали на вопросы, всё объясняли.
На крыльце стоял охранник и сотрудница, которая была на связи с сотрудниками внутри здания, вызывала следующих из разных очередей и говорила, куда им проходить. Порядок пропуска был такой: один человек выходит, один заходит. Дальше, в тамбуре, стояла ещё одна женщина, в белом халате и с термометром-пистолетом в руке.
Очереди были длинными, день - очень жаркий, ветреный. Я спросила, сколько примерно придётся стоять. Мне ответили и сотрудница, и люди из очереди: не меньше часа. Ладно, делать нечего. Стою.
Конец нашей очереди на самом солцепёке. Но по мере продвижения скоро окажусь в спасительной тени от здания.
Во дворе клумбы, две скамейки. Одна далеко от нас, на неё присаживаются ненадолго стоящие в двух дальних очередях, кому тяжело стоять.
На ближайшей к нам сидит молодой коренастый азиат, киргиз или узбек или ещё кто. Перед ним большая занавешенная коляска. Он поставил ногу на перекладину между колёсами и не отрывает глаз от телефона. Рядом с ним сидят две его соплеменницы - пожилая женщина и совсем молоденькая девушка, и время от времени подходят ещё две молодые женщины. Причём, если наша очередь "третья", то они стоят в "первой", самой дальней от нас, по миграционным вопросам. Из коляски не доносится ни звука, в неё никто не заглядывает.
Сбоку от этой скамейки, стоящей на краю газона с клумбой, недалеко от меня, на самом солнцепёке, стоит ещё одна коляска. На небольшом пятачке в два-три метра между коляской и нашей очередью прохаживается туда-сюда женщина лет тридцати пяти. На руках у неё маленький ребёнок, прикрытый кружевной накидкой. Женщина прижимает его к себе, тихонько покачивает, что-то шепчет, воркует и всё время прикрывает собой от песка, который поднимает сильный ветер.
Через несколько человек передо мной в очереди стоит её дочка - девочка лет десяти. Симпатичная ухоженная девочка, в шортах и красивой маечке. Стоять ей скучно, она всё время оборачивается на мать, иногда, спросившись у соседей по очереди, отходит к ней. Ластится к маме, к малышу. Мама расстроена большой очередью, видно, не ожидала, что так всё затянется, но дело сделать надо. Она старается не показывать дочери своих переживаний, ведёт себя спокойно, очень сдержанно, разговаривает с девочкой, обнимает её свободной рукой, подбадривает, шутит, достаёт из сумки и даёт ей какую-то книжку, что-то обещает. Девочка снова возвращается в очередь.
Мама устало и озабоченно поглядывает на очередь, на часы, на личико ребёночка, приподняв пелёнку. В очередной раз подходит старшая.
- Всего шестнадцать человек осталось! - сообщает она матери.
Они тихо о чём-то переговариваются. До нас долетают отдельные слова:
- Спит пока... не знаю... до дома ещё ехать... если сегодня не пройдём... не сможем... ты моя умница!.. ну, подождём ещё минут пятнадцать... хотя вряд ли...
Стоящие последними в очереди дружелюбно переговариваются между собой и с сотрудниками. Хвалят девочку, с сочувствием поглядывают на женщину. Мы только подошли, выяснили, в какую нам очередь, разобрались, кто за кем, и прикрывшись кто чем от солнца, приготовились к долгому ожиданию.
- Господи, ребёночек-то совсем крошечный! - ахнул кто-то, приглядевшись.
- Правда, новорождённый! Жарко ему, бедному, а песок-то, песок метёт!..
- И сама-то уставшая, еле на ногах держится!
- А вида не подаёт, молодец какая, и дочку ещё поддерживает, ей-то тоже, поди, в очереди надоело стоять...
- Что ж поделаешь, видно, надо...
Все говорят, понизив голос, чтобы не смущать женщину. Тут рядом с нами оказывается сотрудница, и несколько человек, в том числе я, наперебой обращаются к ней:
- Почему у вас женщина с грудным ребёнком в очереди стоит? Вы что, не можете её без очереди пропустить? Каково младенцу в таком пекле и духоте маяться?
Сотрудница виновато говорит:
- Да мы не знаем, очередь согласится пропустить?..
- Так спросите!
- А что, теперь нет такого правила, чтобы с маленькими детьми без очереди?
- Да вы не спрашивайте, а просто возьмите и проведите её внутрь, и всё! Вы же сотрудник!
- Понимаете, мы не против. Конечно, ей тяжело с малышом стоять. Но сейчас почти все имеют право вне очереди. Тут один льготник пытался пройти, так очередь насмерть встала: не пропустим! Пусть стоит на общих основаниях! И все претензии к нам... Мы уж и не знаем, как лучше...
- Да что ж вы нерешительные такие?!. Сами же видите! Она ж с ребёнком на руках, спина, небось, отваливается! И присесть некуда.
Сухонькая энергичная старушка пошла вперёд вдоль очереди.
- Люди, вы разве против пропустить женщину с грудничком на руках? Она уж сколько честно отстояла, а ребёночек вот-вот проснётся, есть запросит. Ей что, его здесь, стоя, на ветру кормить?
И все впереди нас загомонили, стали оборачиваться, призывно махать руками.
- Конечно! Пусть проходит! Идите! Вот сейчас один выйдет, пусть она сразу и заходит. Что ж вы раньше-то не попросили? Давно бы уже прошли!
Ободрённая сотрудница подошла к женщине.
- Пойдёмте, я вас без очереди проведу.
Та засмущалась.
- Да у меня вон там дочка стоит.
- Стоит! Стоит! - подтвердила толпа. - Такая молодец! А только маленький-то сколько ещё выдержит? Идите без очереди, и всё!
- Да как я пойду? Малыша с дочкой оставить? И коляску ей?.. Или коляску здесь оставить?.. - растерялась женщина. Видно, даже в мыслях не рассматривала такой вариант. - Я думала, достоимся, и все вместе пойдём. А то как мы такой толпой без очереди?..
- Зачем? С малышом идите. А дочка с коляской здесь останется. Мы все за ней приглядим. Идите спокойно.
Женщина подозвала дочку. Та быстро сообразила, покивала головой. Села на бортик клумбы сбоку от скамейки, где продолжал сидеть молодой азиат со своими меняющимися соплеменницами, подтянула к себе коляску, достала из кармашка коляски телефон и углубилась в экран.
Сотрудница проводила женщину с малышом вдоль одобрительно переговаривающейся очереди на крыльцо. Там её любезно встретили и пропустили внутрь.
Мы стояли на расстоянии друг от друга, но явственно ощущали некое единство, общность, греющую душу сопричастность.
Через некоторое время женщина вышла. Она улыбалась и искала глазами дочку. Та была на месте - на бортике клумбы, вплотную с коляской, спокойная и довольная.
- Ну, как, всё сделали? Всё в порядке? - спрашивали на крыльце сотрудница и охранник.
- Да, спасибо большое, все сделали, так быстро. Спасибо.
- Вы нас извините... Мы бы вас сами пропустили, но тут буквально вчера такой скандал был...
- Ничего страшного. Спасибо!
Женщина пошла вдоль очереди. Многие поворачивались к ней, говорили добрые слова, желали здоровья малышу. Женщина смущённо благодарила.
Дочка поднялась навстречу маме и развернула коляску. Женщина откинула край кружевной накидки, и стало видно маленькое хорошенькое личико. Похоже было, что ребёночек родился буквально на днях. И судя по розовенькому бодику, это была девочка.
Почему я это рассказываю?
Потому что, отстояв на жаре полтора часа и ещё двадцать минут внутри для того, чтобы узнать, что мне нужно ехать по старому месту жительства, откуда я переехала четыре года назад, уходила я с хорошим настроением.
Этот незначительный эпизод сблизил совершенно незнакомых людей, случайно оказавшихся в одной очереди, и это было очень приятно.