("Клошары на Святой земле")
Был поздний вечер, когда я, наконец, вырвался к ним...
Честно говоря, особого желания выходить в отдающую сыростью ночь не испытывал. Но позвонил Санек и поинтересовался, выполнил ли я его просьбу относительно Сурка. И если - да, то надо бы встретиться все в том же сквере…
Санек нервно нарезал круги возле лавки, на которой мирно похрапывал Яша.
- В отрубе? - кивнул я на него.
- Да не очень… Так, для сугрева принял… Ночь не спал - дождь же был…
На перекрестке, у светофора, стоял понуро Дима. Возле него крутился незнакомый мне парень, что-то горячо втолковывая ему.
Картина маслом…
Санек, перехвативший мой взгляд, крикнул:
- Эй, Сурок, поди сюда.
Парень нехотя оторвался от обязанностей пастуха, дающего по совместительству моему другу Дмитрию мастер-класс по вышибанию из проезжающих водил монеток…
- Чего тебе, Бессарабец?
- Вот, знакомься, - кивнул он в мою сторону. - С ним пойдешь...
- Прям сейчас?
- А ты предлагаешь сначала ужраться до усёру и только потом?
- Ты же знаешь, что я завязал…
- Вот и не развязывай, - Санек был явно не в духе.
- Чего ты сегодня какой то взъерошенный? Как воробей в дождь…
- Да Танька-Черная Вдова нереально за…долбала, - выругался он.
- Так вас же двое у нее - бессменных, - пошутил я.
- Да ей хоть и семеро… Бабла требует каждый день немерено. Не успеваем с Димкой добывать.
- Она что, пенсионную программу открыла, на старость копит?
- Ага! На саван уже я и сам бы ей насшибал на светофоре, еще и цветами усыпал бы… На «дурь» подсела наша Танюха. А это тебе не дешевая водяра. Не одна сотня в день уходит.
- Так, может, вместе с ним, - кивнул я на Сурка. - И Димку с собой захватите. Пока есть возможность. Скоро все бомжатники будут забиты: вот-вот начнется сезон Больших дождей… Не разгуляешься на воле.
- А чего, Бессарабец, человек дело толкует, - поддержал меня Сурок. - Зимой в ливни, ураганы да грозы на улице хреново придется.
- Знаю, - коротко бросил Санек. - Но не оставлять же ее одну на погибель. Да и неплохая она в принципе баба: с ней интересно, когда она в своем уме. Вот дойдет до ручки, тогда уболтаем ее лечиться. А пока, маемо що маемо…
- Ох, мама родная роди меня обратно, - зевнул продравший глаза Яша. - Привет! - радостно обдал он меня перегаром. - Вот скажи мне, мудрый человек, и когда уже на моей улице перевернется фура с шоколадными конфетами? Или мне уже не дождаться такого счастья?
- Яша, для этого надобно иметь свой угол в одном из домов этого большого города. И чтоб тот дом стоял на улочке, по которой могла бы проехать та фура…
- Все-то ты знаешь…
- А то! - встрял Санек. - Все знают даже о том, что ты, Котяра, получаешь нехилый «битуах» в 2500 шекелей, а также квартирные… Но ты, Котяра, выражаешь свой протест против сам не знаешь чего, вцепившись в этот сквер, как блоха в одно место.
- А ты не считай мои деньги, Бессарабец! Диоген тоже был не нищим гражданином свободных Афин, но принципиально жил в бочке…
- Так то ж Диоген, а ты бомжара по имени Котяра.
- Да ладно вам уже собачиться, - одернул Санька Сурок. - Он же добрый: отстегнул мне за целый месяц проживания.
- Вот и я о том же, - стал успокаиваться Санек. - Бабло водится, а ночует на садовых лавках.
Пошли, - Сурок взял меня за локоть. - Я буду проведывать вас, пацаны. Спасибо, Яша, тебе! Не могу я больше жить на улице, сдохну, - мне показалось, что он сейчас заплачет.
- Да ладно! - Яша вяло махнул подрагивающей с похмелья рукой. - На то мы и человеки, чтобы помогать ближнему, хоть и бомжи…
- Клошары, Яков! - Я постарался разрядить обстановку, подсластив ее капелькой юмора…
- Уи, мон шер! - зевнул Яша. - А где, кстати, «Дойная корова»?
Дима стоял на перекрестке, озираясь по сторонам. Похоже, он выполнил на сегодня свою норму. И теперь искал того, кто его заберет. И когда уже к нему вернется память?..