Во время срочной службы в армии я был снайпером. Это случилось, потому что ротный снайпер, который стоял передо мной в строю, уволился, и вместо него назначили меня. Не за хорошие показатели на стрельбах, не за особые таланты, а просто так. В роте должен быть снайпер, какая разница кто?
На стрельбище меня возили отдельно от всех. Я учился стрелять с двумя снайперами из других воинских частей. Мне было девятнадцать лет, и я относился к этому как к развлечению.
Результаты стрельб у меня были не отличные, но вполне удовлетворительные. Я не думал, что мне когда-нибудь пригодится этот навык, но в городе, где я служил, произошло ЧП.
Какой-то алкоголик заперся в квартире и взял в заложники свою семью. У него было охотничье ружьё, и он грозил, что застрелит каждого, кто попытается к нему ворваться. В квартире был старик, женщина и дети. Наверное, все бы сидели и ждали, когда прибудет спецотряд, но были подозрения, что пьяный мужик ранил одного из детей и ребёнок истекал кровью. Об этом кричала женщина.
Город был очень маленький, милиция, мэрия и батальонный штаб имели тесную связь, неофициально договориться они могли о чём угодно. Вот местные власти и решили быстро разобраться с ситуацией, подтянув свои ресурсы.
Нужен был снайпер. Снайпером значился я. Наш комбат меня и послал. Я оказался на месте раньше, чем сообразил, что от меня хотят.
Я был в квартире у какой-то бабки перед открытым окном. В доме напротив кто-то орал пьяным басом, кричала женщина, плакали дети. Внизу сигналил милицейский бобик, кто-то неразборчиво орал в «матюгальник».
Офицер подаёт мою винтовку СВД и на пальцах объясняют ситуацию: «В доме напротив алкаш собирается убить свою семью. Как он подойдёт к окну – стреляй. На уровне груди целься».
Меня не уговаривают, меня не просят, мной просто распоряжаются. Я, сержант-срочник, должен убить гражданского. Всё это было в лохматые года, ещё и не такое делалось.
Мне говорят убить, а я не отпираюсь, не задаю вопросов. Я неуверенно киваю головой и почти шёпотом на всё отвечаю «так точно». Я безвольный зелёный пацан, привыкший подчиняться. Я ещё не знаю, что законно, а что нет.
Всё было как во сне, как в тумане. Я не мог поверить, что всё это происходит со мной. Я знал, что не хочу ни в кого стрелять, а ещё я знал, что стрелять буду, потому что мне так сказали.
И я беру винтовку, ложусь грудью на подоконник, смотрю в оптический прицел. Двумя этажами ниже в соседнем доме происходит суматоха. Я вижу в разбитом окне мужика с ружьём. Он подходит вплотную к пустой раме и орёт что-то ментам внизу. На меня давят: «Чего ждёшь? Стреляй!».
У меня дрожали руки? У меня дрожало всё! Я направил прицел в центр тела, спустил курок, зажмурившись в последний момент. Потом отскочил от подоконника и глянул невооружённым глазом куда стрелял. Всё, что я увидел, это как человек в окне, прижав ладонь к груди, свалился на пол.
Менты побежали в подъезд. Меня отвезли обратно в батальон. Мне никто не сказал, что я молодец, мне никто не сказал, что так было надо, единственное, что мне говорили, чтобы я никому и никогда ничего не рассказывал. Никому и никогда!
Меня заставили прочитать и подписать липовую бумагу о неразглашении, а несколько дней спустя меня перевели в другую воинскую часть, в другой город. Я больше никогда не видел офицеров и солдат, с которыми служил.
Два месяца я провёл в лазарете, потому что не мог нормально есть и спокойно спать. То событие что-то сломало внутри меня навсегда. Мне приходилось жить с осознанием, что я кого-то убил.
Я не знал имени этого человека, мне толком не объяснили, что он сделал, а его кровь теперь была на моих руках. Меня часто тревожили всякие мысли: я невольно рассуждал о том, пробила ли пуля этого человека насквозь или нет? А умер ли он сразу или ещё какое-то время лежал на полу, осознавая, что ему пришёл конец?
И много лет спустя я видел во сне, как ложусь грудью на подоконник, целюсь в человека и готовлюсь выстрелить. А ещё мне снилось, будто меня снова призвали в армию, мне снова подают винтовку и приказывают выстрелить, и я кричу, что не хочу никого убивать.
Из-за этих кошмаров мне пришлось посещать психологов. Только двадцать лет спустя я впервые рассказал другому человеку о том, что случилось со мной во время службы в армии. Только от того, что я открылся кому-то, мне на время стало легче, а потом мои страдания вернулись, и я снова начал посещать специалистов.
Почти все они пытались меня утешить, говорили, что, скорее всего, я поступил правильно. Я спас людей. Но дело в том, что тогда я не собирался никого спасать, я не выбирал меньшее из двух зол, я не делал морального выбора, мне просто подали винтовку, и я выстрелил.
Меня сводило с ума собственное безволие. А если бы мне тогда приказали убить невиновного человека, я бы сделал тоже самое? Боюсь, что да.
А ещё я не мог простить людей, которые заставили меня это сделать. Почему я, а не кто-нибудь из них? Никто не хотел брать на себя ответственность за чужую жизнь, вот почему. Они предоставили это мне.
Побывав у нескольких психологов, я стал сомневаться в эффективности терапии, но одного из них я буду благодарить всю оставшуюся жизнь за его нелепый совет. Этот психолог сказал мне посетить город, где я служил, найти ту самую улицу и дом. Оглядеться хорошенько, посмотреть, прислушаться к своим ощущениям. Вдруг получится отпустить ситуацию и жить дальше.
Я поехал в тот город, не сомневаясь, что найду этот дом, где двадцать лет назад алкоголик взял свою семью в заложники. Во время службы я много раз бывал в увольнениях, город знал и помнил его улицы даже спустя столько времени.
Городок стал совсем убогим, будто его забросили. Даже батальон мой был давно расформирован и казармы стояли пустые.
Дом, где когда-то жила пострадавшая семья, был расселён. Мне ещё повезло, что я приехал раньше, чем он пошёл под снос. А вот в доме напротив, откуда я стрелял, ещё жили люди. Я зашёл в подъезд, поднялся на пятый этаж. Мне хотелось увидеть то окно с той же высоты. Я узнал то место, словно был здесь вчера.
Окно третьего этажа, справа от балкона. Теперь в нём было пыльное стекло. Я смотрел в бинокль и ясно помнил, каким мягким был мой палец и насколько тугой был курок СВД.
И вдруг, разглядывая окно через бинокль, я увидел отверстие в стене рядом с оконной рамой. Отверстие, похожее на пулевое.
Чтобы убедиться в том, что не ошибся, я полез в заброшенный дом. Пришлось выломать заколоченную дверь в подъезд, и я чуть не свалился с третьего этажа, но я забрался на карниз и осмотрел отверстие в стене.
Кирпичи были такие старые, что их можно было проковырять пальцем. Я отыскал в мусоре кусок железяки и раздолбил им отверстие. В кирпиче была пуля. Винтовочная пуля!
Неужели моя? Но я стрельнул всего один раз и попал в грудь тому человеку. Или не попал?
Для ответа на этот вопрос мне пришлось заплатить немалые деньги частному детективу. Вот, что удалось выяснить о событиях двадцатилетней давности: в той квартире жила семья - мать, спившийся отец, двое сыновей и старый-старый дед. Очередной семейный скандал закончился тем, что алкоголик схватился за нож, бросился на жену, а старший сын полез спасать маму. Алкоголик глубоко резанул сыну плечо.
Женщина хотела бежать за помощью, но алкаш зарядил ружьё и сказал, что из квартиры никто не выйдет. Оружие, кстати, легальное, хранилось в сейфе. Мужик раньше был охотником до того как спился. Когда приехала милиция, алкоголик выбил окно прикладом и предупредил, что намерен убивать.
В протоколах и в уцелевших документах никаких упоминаний про участие военных, конечно же, не было. Но также не было никаких придуманных «перестрелок с милицией», никаких «сопротивлений при аресте». Мужик умер не от пули, а от сердечного приступа. И это чистая правда.
Он скончался по дороге в реанимацию, куда его везли в одной машине с пострадавшим сыном.
Сын, которому сейчас уже за тридцать, рассказал детективу, что его отец умирал, задыхаясь, и никакого пулевого ранения у него не было, а вот у парня остался от ножа здоровенный шрам на плече.
Так что случилось? Опираясь на факты, можно предположить, что в тот вечер я выстрелил и промазал, но, услышав выстрел, мужик так перепугался, что слабое сердце алкоголика не выдержало.
Его убила не пуля, а шум выстрела. Половину жизни я терзался мыслью, что кого-то убил, а теперь не знаю, что думать. Так я убийца или нет?
Автор: Влад Райбер
Ты дошёл до этого момента, дорогой друг, путь был непрост и тебе, конечно, есть что рассказать и чем поделиться. Вырази свои чувства, оставив отзыв в комментариях. Это и награда нам, и весомый повод подискутировать. Ещё тыкни на модную кнопочку «подписаться», если ещё этого не сделал, тогда шанс того, что наши пути ещё пересекутся, возрастёт. Спасибо за проведённое вместе время.
Мы рады видеть Вас в нашей группе в VK "Зачарованный Мир"
Присылайте ваши комментарии, а может быть и работы к нам на почту Charmed-World@yandex.ru
И не забывайте делится в социальных сетях понравившимся рассказом!
