«Всё, больше не пью!» — решил московский купец Яков Филатов, когда однажды понял, что почти начисто пропил всё своё состояние. И бросил.
Дела пошли в гору, и вскоре Яков Михайлович даже смог построить большой доходный дом на Остоженке (нынешний дом 3/14). А в память о данном обете трезвости увенчал дом башенкой в виде опрокинутой рюмки…
Эта старая московская легенда, существующая в различных вариациях, тем не менее, является единственным более или менее убедительным объяснением тому, почему известный архитектор Валентин Евгеньевич Дубовской — большой мастер строительства доходных домов конца XIX-начала XX века, решил увенчать семиэтажный доходный дом купца Филатова столь необычной конструкцией: башенка-не башенка, купол-не купол. Если бы не круглая площадка на тонкой ножке, то коническое навершие дома едва бы кого смутило: в обеих российских столицах есть немало домов с подобными стилизованными башенками.
Но тут — рюмка да и только. И другого такого дома ни в Москве, ни в Петербурге нет. Непонятно. Необъяснимо. Почти скандал.
Кстати, в 1909 году московская пресса встретила в штыки появление очередного доходного дома на Остоженке:
«Каждый год приносит Москва несколько десятков новых, чудовищно нелепых зданий, которые врезаются в городские улицы с какой-то особенной, только одной Москве свойственной удалью. Ну где еще встретишь что-нибудь подобное новому дому на Остоженке!»
И чего пристали? Дом как дом — не хуже других вокруг. Да и рюмкой в России точно никого не напугаешь. Так что остаётся предположить, что уже в те годы журналистика служила орудием недобросовестной конкуренции…
