Ваше Преосвященство, владыка Амвросий, благословите!
Это мое обращение было к владыке Питириму, но обращаюсь ко всем, кто так или иначе связан с богословием. Я из Санкт-Петербургской епархии, но так получилось, что обращалась к МДА. Просто Вы успели уже оттуда уйти. Короче, все уходят. Обращаться к владыке Феодориту, я уже просто боюсь. А то еще и его снимут.
Ах, да! Это был обращено к владыке Питириму. Это он был педагог по первому образованию.
Обращаюсь к Вам ради Вашего первого педагогического образования. Может быть, мой доклад, это и педагогика, но он очень сильно задевает богословие. Это относится к трудностям восприятия православной веры.
1. В древней церкви храм был для молитвы, а синагога для рассуждений о вере, о законе и Писании.
Мышление развивается вместе с речью. Развитие у всех разное. Кто то проповедь понимает, а для кого то это остается не понятным. Только совместный разговор, обсуждение может выявить непонимание.
Православная антропология не полна. Она не учитывает такой момент, как половые повреждения. Ведь кроме общего повреждения грехом, есть половые: у мужчин – это расколотый ум после грехопадения, а у женщин – тело. Именно эти факторы объясняют различие мужской и женской психики и разные пути реализации своего высшего предназначения.
Есть такое, особенно сейчас заметное, течение: братства, в которых есть и сестры. То есть желание заранее приписать себе ангельские бесстрастные свойства.
Но именно эти различия, во-первых, многое объясняют, а во-вторых, позволяют построить путь воспитания души. Повреждение — это то, что мешает и болит, но болит неосознанно. Это то, что у человека было, а сейчас нет, но человек генетически неосознанно помнит и страдает от отсутствия былой целостности.
Отсюда для мужчин наиважнейшей задачей является собирание ума. Мужчина есть не сила и не героизм, а прежде всего ум. И это универсальное лекарство от греха содомии. Потому что мужчина может вполне себе не хотеть быть сильным, чтобы никого не обижать; он вполне себе может быть природным дипломатом, и быть противником войн, но вот от ума он отказаться не сможет. Это как вода для жаждущего. И это надо помочь организовать. Я бы это видела, как мужской клуб, который бы действовал постоянно и без выходных. Куда любой мог бы зайти, движимый желанием поговорить и послушать. Плюс подобного заведения перед общиной в том, что никто бы не смог заточить людей под себя, под свои убеждения. И это стало бы некоей точкой опоры, которая с одной стороны и священникам бы не давало уклониться в ересь, потому что туда бы приходили и другие священники, выслушивались и обсуждались различные точки зрения не только на Писание, но и на реалии современной жизни. Священники ведь тоже разобщены. А в одиночку человека легче завести не туда. А во-вторых, подобные епархиальные учреждения могли бы легче откликаться на нужды приходов. В-третьих, здесь бы готовились главы семей. В-четвертых, такой клуб мог стать реальной политической силой, которая бы смогла бы призвать чиновников и политиков к ответу. В пятых, они могли бы помочь организоваться женщинам и детям.
Практически в жизни на самом деле ведь для мужчин ничего нет. Отсюда остаются только экстремальные виды отдыха, рыбалка, пьянка и гараж. Везде проникают женщины и дети. А мужчинам ведь тоже нужен отдых. Мы влияем друг на друга. И отдых среди себе подобных является крайне необходимым, чтобы не утратить мужское состояние души.
Значит по этому пункту два момента:
· Уточнение антропологии. Это уточнение о расколе я нашла у святых отцов. И оно подтверждается косвенно психологией.
· «Измерить все происходящее под солнцем мудростью, такое сложное задание дал Бог сынам человеческим.» Или «исследуйте Писания!» - Господские слова.
Женщины в силу раскола тела нуждаются в защите и организации.
2. Отсюда следом идет уточнения брака.
В Евангелии и в Библии дети считаются отца. И именно он несет ответственность за детей и жену. То есть брак должен быть достаточно точно прописан на основании библейских принципах брака.
Муж глава, он отвечает за это перед Богом. Церковь ему в этом помогает, помогая собирать ум. Женщине положено находится не только в послушании, но и под защитой. Объединение мужчин может лучше проработать механизмы защиты, к которым прислушается общество. Ответственность должна быть прописана в концепции.
Мужская психика очень интересно работает. Они очень внимательно относятся к слову ответственность. У них это в генетике заложено, когда всякая такая воспеваемая любовь и ее потеря сразу отойдут на второй план. Они опасность, что называется, спинным мозгом чуют, и моментально объединятся. И что интересно, отделение мужчин очень повысит их рейтинг в семье. Ведь он больше не будет восприниматься как один, а как «А что вы там решили?» В обществе усилится консолидация сил за крепость и сохранность семьи. Ведь это только один в поле не воин. Мужчина сможет не только быть реальным идейным руководителем семьи, но и интересным человеком для жены. Все-таки женщины любят ушами, и не только комплименты любят слушать. И мужчинам в экстренной ситуации было куда прийти, а не напиваться с горя и не топить педаль газа в пол, чтобы стряхнуть с себя захлестывающие эмоции.
Предложу один очень интересный отрывок из Плутарха. «Наставления супругам.» Сборник «Застольные беседы!»
Простите мне некоторую вольность. У меня сейчас отсутствует связь с интернетом. И я приведу по памяти этот отрывок.
« 46. В обществе, где развратны старики, юноши не могут вести себя целомудренно. Так и ты муж помни, что спальня для твоей жены может стать как школой целомудрия, так и школой разврата. Муж, который позволяет себе то, что запрещает супруге, подобен военачальнику, который сдался в плен, подчиненным же своим советует держаться до последнего.
47. Ты, Поллиан, по летам своим уже созрел для философии, так собирай для себя нрав возвышенный и тонкий, общаясь с людьми образованными. Для супруги же своей собирай ото всюду лучшее, принося домой и общаясь с ней. Тогда никто не сможет обмануть ее. Ты ей теперь и отец, и брат и почтенная матерь. Чтобы она могла сказать «муж мой, ты мой единственный наставник во всем, что касается божественного и прекрасного!» Потому что если женская душа не получает семени полезных поучений общаясь и развиваясь с мужем, то в скором времени родит множество басен и предрассудков.» С чем наша церковь усиленно и борется постоянно.
Это единственное писание о браке, где ответственность за женское целомудрие лежит на мужчине, и здесь же указано, что надо собирать мудрость. И это сказал язычник.
Высказывания же о браке святых отцов относятся к тому периоду, когда мужчины и женщины жили на разных половинах дома. И виделись, кстати, тоже не часто. Поэтому и советы в отношении брака, взятые из святоотеческой литературы, очень слабо подходят к нашим реалиям.
3. По факту, это должно было бы находиться в начале. Потому что это буквально движущая сила проповеди Православия.
Неимоверно главное. Человек не может спасаться в одиночку. Иначе он перестает быть человеком.
Хочу обратить внимания на слова второй заповеди. «Любящего Меня и исполняющего заповеди Мои помилую до тысячи родов.»
Если мне не изменяет память: от этих слов отказались, потому что не могли объяснить, что такое « детей отцов ненавидящих Меня, накажу до третьего и четвертого рода.» Насколько я помню, помилование просто отменили, решив, что для новозаветных это уже не актуально. Потому что наказание заставило задуматься. Ведь если великомученица Варвара исповедовала Господа, а ее отец богоборец, то как рассудить. И отменили. По-моему же убогому размышлению, богоборец в более полном смысле тот, кто заповеди попирает, хотя бы он при этом и в церкви стоял. Поэтому те, кто просто Бога хулит в силу протеста против поведения верующих или по неведению, по неспособности быстро узнать учение и изменить свои взгляды, богоборцами не являются в полном смысле этого слова.
В Евангелие нет ни одного слова о спасении души, Господь нигде к этому не призывает. Более того. « кто душу свою будет спасать, тот ее погубит» и « «человеку спастись невозможно, Богу же возможно все!» Но тем не менее, в обход Господских слов все же создается теория о спасении своей души, и в первую очередь, Православие призывает к тому, что невозможно и не в силах человеческих и невозможно в силу именно человечества души.
Именно это и обусловило крах Православия и христианства в целом в 19 и 20-х веках. То есть с помощью христианства усилили человеческую нравственность, и она же не позволила спасаться в одиночку. Отчего человек, который пришел и сказал «Учитесь», оказался правее верующих.
Если человек собирает деньги для своей семьи, ради дела и бизнеса – это человек просто страстный, если же он начнет собирать деньги только для себя – это душевнобольной человек. Если человек заботится о здоровье своей семьи это страсть, а если только о своем, - это психическое заболевание. Если человек беспокоится о защите своей семьи, то это страсть и переживание. Если о защите только себя, то это паранойя. И так во всем.
Господь говорит «возьми крест» это значит- встань за свою тысячу родов. Если Господь за всех, то мы то почему только свои личные проблемы называем крестом? Господь за человеческий род, а мы за свой род. И в этом человечность. Чужие тысячи спасенных – это не свои. У нас львиная доля разговоров на исповеди это наши неверующие дети и родители. Дальше просто ситуация теряется в глубине веков. В двадцатом веке нас просто корни дернули за ноги, и стащили с небес на землю.
«Стяжи дух мирен», но как его стяжать. Вроде прекрасна вечность и Бог, однако не можем мы жить в раю радостно, когда наши предки и потомки в аду. Ведь при условии, что рай посещает нас еще в этой жизни, и в этой жизни мы не можем утешится о детях, потому что их нет рядом с нами, то и рай не наступает не до, не после. И именно эти слова Бога-Отца даруют нам этот мир в душе. Отныне всякие наши труды не напрасны и не только ради нас самих предпринимаются, но и ради наших близких и дальних и неизвестных нам еще или уже родных. И именно от полноты счастья мы и можем заражать этим других. Несчастные мы никому не интересны. И как от прокаженных общество держится от нас подальше, оберегая свою любовь.
Есть и другое доказательство. Возьмем за критерий нашу способность умирать или убивать за то, что нам дорого.
На первом месте безусловно окажется Бог. За Него во все века убивали и умирали. Это самая дорогая ценность. На втором месте окажутся дети, даже иногда чужие и даже звереныши. За них человек готов убить и умереть. На третьем месте окажутся старики, родители, родина, история, отеческие гробы. Я имею в виду нормальную человеческую психику. На четвертом месте окажется супруг или супруга. Возможно какие-то другие значимые для нас люди. И только на пятом месте для самих себя окажемся мы сами по ценности и значимости, если речь идет об охране жизни и здоровья. На шестом месте политика, как защита интересов. И на седьмом месте это нечастные люди, которых нам жалко. Они самые первые, кто тревожит нашу душу. Из-за этого мы вовлекаемся в политику. Внешние слои церкви удается преодолевать, убеждая своих чад больше углубляться в молитву, чем в политику. А дальше мы буксуем. Ведь между Богом и мной лежит целый пласт дорогого для меня. И Бог, понимая это, уже во второй заповеди говорит об этом. «Ты гряди по Мне, а твоих Я помилую.»
Потому что Святым Духом всякая душа живится и чистотою возвышается. Вот мы и призываем Святаго Духа на свои роды. Собственно говоря, все это есть. В Православии существует некий разрыв между практикой и теорией. И если практика больше говорит о милости и надежде, то теория может быть весьма сурова. Кто-то говорит о безнадежности адского состояния и вечности, кто-то говорит о том, что мы молимся и делаем добрые дела и что-то меняется для осужденных и мучимых.
Я в таком случае обращаю внимание на то, что богач в аду – видел, обращался, понимал ответ, смог смириться и просить. У меня возникает такой вопрос. Богачу отказали люди, святые, но люди. А мог ли богач молится в аду? Очевидно может, если он может обращаться к людям.
Из собственного опыта я могу сказать, что помилованные дети, если мы принимаем слова Бога Отца и верим в них, значительно спокойнее, более подвержены воздействию Святаго Духа, не склонны к совершению неадекватных поступков. У меня трое детей, и в силу моего заболевания они очень рано оказались одни. Мне некогда было даже думать о них, все силы уходили на борьбу с болезнью. Было устроено только их проживание. На тот момент детям было 16, 15 и 10 лет. Сегодня 31, 29 и 24 года. Разница в цифрах потому, что сын на год раньше остался один, а девочки через год. И что я могу сказать, оглядываясь назад? Была бы рядом и то такого бы результата не было. Поскольку изначально там шел момент потерь из-за веры, я не на минуту не сомневалась, что они достойны помилования как пострадавшие и из-за действий священника, потому что мне пришлось отстаивать веру. Это отдельно и другой разговор. Я о результатах веры.
4. Почему психология и педагогика плохо соглашаются с религией, а православная педагогика и психология дают слабые результаты.
Занимаясь практикой откровения помыслов, (Я десять лет пробыла в монастырях, и четырнадцать лет в деятельном послушании. Почему в монастырях, потому что имела заболевание вторую группу, и по этому меня часто отводил видимо Господь для отдыха и осмысления, и переводил в другой. Все это тоже было всегда по благословению. Я при этом ничего не выдумывала сама. Меня посылали. Исцеление я получила. Сейчас занимаюсь этой работой также по благословению. Без реализации этой программы мне запрещено монашество пока. Так что очень весомый стимул у меня за плечами. Иначе неизвестно, дерзнула ли я об этом говорить. Да и столько бы просто не знала и не понимала.)
Так вот, открывая помыслы, я обнаружила такой факт. Первые помыслы в пределах нормы, скажем седьмые-восьмые уже удивляли, а одиннадцатые -двенадцатые повергли в шок. Я не могу это думать, мне это глубоко отвратительно. И что оказалось. Все ж я педагог, чтобы самой то как-то разбираться в происходящем. Это страх. Испугали в детстве, дальше все это засыпано слоем других событий и переживаний, и живет, продолжая разрушать изнутри, неосознанно, невольно, формируя компенсирующие страсти.
Святые отцы называли естественные потребности бесстрастными страстями. Потребность в пище, отдыхе, тепле. На сегодняшний день педагогика и психология выявили множество таких потребностей, без которых душа усекается и уродуется. Это потребность в защите, в любви, в обучении, удовлетворении потребности познания, понимания, творчестве и труде. А базовым фактором является страх.
То есть все святоотеческое учение построено на анализе страстей, но то, что страсть рождается на почве страха, этого понимания – нет!
То есть здесь опять очень тонкое различие. Православная практика содержит в себе лекарство от страха. И излечивая страх побеждаем страсть, побеждаем через действия, о которых говорят, святые отцы. А психология и педагогика накопила опыт победы над страхом через осознание его и поиск методов его разрешения. Это очень существенно. Объяснить человеку на основании чего, он стал страстен. И страсти как раз и гасятся от того, когда угасает страх. Даже если эта страсть внешне и не приглядна, но рождается она из страха врожденного или приобретенного. Понимания этого факта в святоотеческой литературе очень слабое.
И тогда очень легко становится понятным, что страсть и страх — это право и лево пути спасения. Выход за страх приводит к неадекватности и безумию и гибели физической, а перебор в страстях тоже приводит к физической смерти и болезням. И именно этот ограничитель и не позволяет человечеству совсем сойти с ума, и делает возможным возращение к Богу через спасающую благодать.
То есть объяснить, чтобы это было понятно, это практически 90% процентов успеха. Дальше человеку остается только потихоньку созреть и собраться с силами ко спасению от страха и ошибок с ним связанным.
Вот она педагогика конечно, но сколько новых задач ставит она перед богословием по приведению в порядок святоотеческого опыта согласного с науками о душе человеческой. Потому что побеждаются физические естества уставы, душевные же остаются неизменными в Боге, потому что созданы по образу и подобию Божию. И нарушение душевных свойств, как, например, спасение своей души без всех, уродует душу и приводит к психическому заболеванию. Это заблуждение и этот факт требует осмысления богословской наукой. Тем более что Бог то от нас этого и не требует, и более того, запрещает этим заниматься. И богословские тексты в прямую противоречат текстам Евангельским и буквально начинают выворачиваться, чтобы как то сохранить баланс.
Жизнь науки это ее развитие. И богословие если оно претендует на то, чтобы быть наукой, тоже должно наводить порядок и рассматривать мысли и пересечения с другими науками.
С любовью о Господе, раба Божия Анна.