«Хороший, плохой, злой» — эталон жанра спагетти-вестерн, специфического итальянского переосмысления классического американского вестерна. Отличительные его черты заложены, прежде всего, на уровне драматургии. В первую очередь, это ослабленная сюжетно-фабульная конструкция. Действие развивается неторопливо, а завязка (идея поиска клада) обозначается лишь в начале второго часа повествования. В фильме относительно мало диалогов (разговоры в киновселенной Леоне — это вообще признак слабости), а первое слово произносится лишь в районе десятой минуты. Немногословность героев сочетается с афористичностью реплик: отрывистые фразы — это квинтэссенция характеров и опыта персонажей (вспомним хрестоматийный рефрен «Люди делятся на два сорта…»).
Кстати, и герои у Леоне для традиционного вестерна нетипичны. Жанру свойственно четкое разделение на плохих и хороших, отрицательных и положительных героев (благородные ковбои, коварные индейцы). Здесь же персонажи двойственны, им сложно дать однозначную оценку, их логичнее называть не героями, а антигероями. Наконец, если классический вестерн поэтизирует Дикий Запад, то в трактовке Леоне — это пространство насилия, греха и смерти. Собственно, и эпизоды Гражданской войны были особенно важны для режиссера, потому что в них он хотел показать ужас и бессмысленность вооруженных конфликтов.
Благодаря тому, как Леоне перевернул устоявшиеся жанровые клише, «Хороший, плохой, злой» часто называют предтечей постмодернизма в кино. Об этом говорит и наполненность фильма образами и мотивами других произведений, вплоть до буквального цитирования. Например, сцена дуэли Блондинчика и Туко с бандой в обстреливаемом городе напоминает о схожей сцене из классического вестерна Джона Форда «Моя дорогая Клементина». Или знаменитый образ человека, привязанного к поезду, отсылает к «Паровозу “Генералу”» Бастера Китона. В постмодернистском духе картина соткана из крайностей и преувеличений. Скажем, герои наделены фантастической точностью при стрельбе и могут материализовываться в кадре буквально ниоткуда (как появляется Сентенца на кладбище). Можно сказать, что картина построена как игра, в которой все неопределенно, все — не то, чем кажется. Самый очевидный пример — войска северян, которых герои из-за пыли на форме принимают за южан. Сомнения вызывает и название фильма — по итогу невозможно определенно сказать, кто же из героев хороший, плохой и злой: все трое сочетают эти характеристики.